Книга Левая рука ангела, страница 40 – Валерий Шарапов

Сегодня упор в исследованиях делается на все возможные способы контроля сознания человека: гипноз, наркотики, сенсорная депривация, электрошок, психологическое давление. По нашим сведениям, достигнуты некоторые успехи в подчинении людей и нацеливании их на совершение тех или иных действий. В том числе актов террора. При этом жертва уверена, что совершает эти действия исходя из личных убеждений, хотя на самом деле ее ведет вперед воля оператора.

Судя по тому, что финансирование программ растет, правительство США возлагает на них большие надежды».

— То есть ты всерьез полагаешь, что они со своими экспериментами добрались до нашей территории? – отодвинув от себя справку, посмотрел я внимательно на психолога.

— Ну, это скорее уже боевое применение.

— Но почему объектом явились душевнобольные?

— Эффективно повлиять на психику идеологически и психологически здорового человека практически невозможно. Чего не скажешь о душевнобольных или людях в пограничном состоянии. Психика сумасшедшего находится в неустойчивом равновесии, ее легко мять, как пластилин. Главный вопрос – как закрепить эффект. А вот это не удавалось никому.

— И что, они нашли способ?

— Если нашли, то это катастрофа, – угрюмо произнес Заботкин.

— То есть получается, среди нас затесался такой оператор, закладывающий алгоритмы поведения… Кто он? Беглый доктор Дрожжин? Или другой какой шаман-волшебник?

— Не знаю, – в голосе психолога ощущалась душевная боль. – Иван, их надо найти. Их надо вывести на чистую воду. Пойми, это главное дело твоей жизни. Моей жизни. Да что там, вообще, если найден рецепт управления разумом – то все наши жизни не стоят ничего!

— Найдем, – заверил я.

Психолог перевел дыхание, успокаиваясь. И уже спокойно произнес:

— Я в тебя верю. Потому что больше не в кого… Хоть что-то узнали от этой артистки? Лисиной, кажется.

— Лесиной, – поправил я.

Поскольку он и так был в курсе расследования, я изложил ему суть разговора с Лесиной. Может, он свежим взором увидит то, что мы просмотрели. Тем более он хорошо знал убиенного журналиста.

— Спьяну гундосил об убитом Хазарове, что его смерть неспроста. Обещал всех задавить и показать, кто он есть на самом деле. Потом начал трезветь и злиться.

— Обычное дело для алкоголика.

— Еще говорил о какой-то тетради в связи с убитым Хазаровым.

— Тетрадь, тетрадь, – задумчиво протянул психолог.

— Ты что-то знаешь о ней? – насторожился я.

Заботкин неопределенно повел плечами:

— Да есть кое-какие наметки. Проверю. Сообщу…

Господи, ну почему я не стал додавливать его? Но не стал. Голова была занята другим.

В общем, разошлись мы. На время. Чтобы встретиться в следующий раз при роковых обстоятельствах…

На этот раз Анна не стала ждать, пока я появлюсь дома. Видимо, маясь от безделья, вечером забрела в так любимый ей пункт междугородних переговоров и потребовала соединить со мной. Когда телефон в моей квартире не ответил, ничтоже сумняшеся звякнула сюда.

— Откуда ты знаешь мой новый служебный номер? – поинтересовался я. Номеров телефонов Большого дома на Лубянке в городском справочнике не найдешь.

— Знаю, и все, – фыркнула Анна.

Нигде от нее не скроешься… Надо взгреть коллег. Наверняка кто-то из них, кто знает ее по старой памяти, выдал ей номер. Кто? Ладно, узнаем и накрутим баки. Но это впереди. А пока же несколько минут мучений и терзаний.