Книга Левая рука ангела, страница 87 – Валерий Шарапов

Он налил из графина воду в стакан, жадно выпил. И вернулся к рассказу – теперь голос его дрожал:

— Я мысленно распрощался с жизнью… А потом удар. Это по лабораторному корпусу врезал со всей дури артиллерийский снаряд… Пыль столбом. Боль. Потеря сознания. Очнулся в госпитале. А доктора Штейна разнесло на ошметки. Сверхчеловека – и на ошметки… А я в госпитале. И эта проклятая тетрадь не дает мне покоя… Иван Пантелеймонович, ну дайте мне ее хотя бы на несколько часов. Без меня все равно вам с ней не разобраться, – просил он теперь меня почти что жалобно и с какой-то глубокой, потаенной надеждой.

— Нет и еще раз нет, – отрезал я.

— Ну, вы сами виноваты, – громогласно произнес он.

Меня будто током ударило. А ведь это не пустые слова. Это условная фраза! Знак!

И как подтверждение этой мысли, сзади себя я почувствовал движение.

Резко обернулся и увидел надвигающуюся на меня массивную фигуру. В свете лампы блеснул топорик.

Почему-то в этот миг, когда все замедлилось, а сознание стало работать быстро и четко, отмечая все детали, я думал о сущей глупости – что топорик содержится в идеальном состоянии, отполирован до зеркального блеска, и, видимо, это дорогая хозяину памятная вещица.

И еще одна четкая мысль – вот так и приходит последний миг.

— Ты… – прорычал нападавший, не сбавляя темп и занося топор.

И уклониться я уже не успевал…

Прямо передо мной разноцветные зайчики пляшут. И голова ходуном идет. Хоть и зажмурил предусмотрительно глаза, но ярчайший свет достал меня и через прикрытые веки.

Ничего, зато я сбил темп противника. Но времени терять нельзя. И вместо того, чтобы потянуться за пистолетом – все равно не успевал, я принялся монотонно долдонить:

— Богомолов. Твой кумир и хозяин – зло. Ты – добро. Добро против зла!

Трифонов, терший глаза, пострадавшие от вспышки, изумленно крякнул. И крикнул громко, притом с приличным испугом:

— Ревизор! Не слушай его! Слушай меня! Это мое повеление!

Но Богомолов не обращал на него внимания, завороженно слушая именно меня. А я продолжал монотонно, глядя на замершую фигуру с топором:

— Он не твой бог. Он искуситель! Он зло, прикинувшееся добром… Он зло…

И произошло чудо. Маньяк встряхнулся, как мокрая собака, сбрасывающая воду. И медленно, зловеще повернулся к Трифонову.

Тот, отчаянно мигая и возвращая способность видеть ослепленным, полным слез глазам, принялся лихорадочно шарить в столе. И успел. Разогнулся. В его руке теперь был небольшой пистолет. Вскинул руку.

Я отпрыгнул в сторону, падая на пол. Вовремя. Жахнул выстрел. Все, шуточки и психологические этюды кончились. Началась пальба и кровь.

Богомолов покачнулся, получив пулю в плечо. Но его это не остановило. Сделал резкий шаг вперед – все же он фантастически быстрый.

Еще шаг. Уклонение. Еще выстрел – на этот раз задевший ухо, из которого брызнула кровь. Руки у Трифонова дрожали, и он нещадно мазал почти в упор.

А потом лезвие топора прошлось по шее психиатра.

Тот сразу же завалился рядом со столом. И из перерубленной сонной артерии фонтаном брызнула кровь.

Я присел на полу. В руке уже был мой надежный «вальтер».

С интересом посмотрев на тело, из которого уходила жизнь, Богомолов неторопливо обернулся ко мне:

— Ты тоже зло. Ты обманывал меня. Но Ревизора грехов мира не обмануть.