Книга Метод чекиста, страница 21 – Валерий Шарапов

Правда, пока что именно он хотел опереться на нас. Я выслушал его причитания и требования обеспечить безопасность его объекта и его людей, иначе катастрофа для страны и Вселенной. И в чем-то руководитель «пятнашки» был прав.

— Я бы с удовольствием обеспечил, — устало произнес я. — Тем более это не так и трудно.

— Правда? — с надеждой и некоторым подозрением посмотрел на меня доктор наук.

— Еще пара рядов колючей проволоки. Всех пускать, никого не выпускать. Охрана с пулеметами. Никаких контактов с внешним миром. Шарашка называется.

Начальник лаборатории задумчиво посмотрел на меня, оценивая предложение. Потом вздохнул:

— У нас так не выйдет. Мы не кабинетные ученые. Наша работа — это поле и поиск. Под конвоем будем сотрудников в командировки отправлять?

— Ну тогда будем искать другие методы.

А потом пробег по кабинетам. К одному, другому, третьему заглянул. Что-то уточнить, что-то прояснить. Но, главное, для того, чтобы переговорить с завхозом. Чтобы не заморачиваться встречами на явочном помещении, переговорим у него. Никто дурного не подумает. Оперативник еще с пятью людьми встречался.

Завхоз был на месте, в своем кабинете, пропесочивал какого-то шоферюгу за то, что у того застучал двигатель. При моем появлении отправил подчиненного думать о своем халатном поведении и порче государственного имущества.

— Ну, Евгений Гаврилович, наработал чего? — спросил я, усаживаясь напротив своего человека. — Или опять завтраками кормить будешь?

— Давай чайком порадую, — предложил он.

Себе он достал из шкафа алюминиевую кружку, а мне — обычную, большую, фарфоровую. Заваривал чай просто — бросая заварку в кружку. Притом мне немного, а себе отсыпал щедро.

— Не боишься за сердечко? — спросил я. — Это ж прямо чифирь.

— Привычка. С Брянских лесов. Немцы наш отряд тогда хорошо зажали. Взяли нашу базу с продовольствием. Мы в болотах таились. Хозяйство партизанское — там и бабы с детьми были. Все есть хотят. А нечего. Голод. Голод. Голод. Потом подводу у тыловых фрицев отбили. А там хоть бы кусочек хлеба был, так нет — только ящики с чаем… Хороший чай оказался. Азиатский. Вот им и спасались, голод утоляли. Обман, конечно, но держаться помогал.

— Светлые воспоминания, — усмехнулся я.

— Далеко не светлые. Но мои. Я с ними единое целое. Поэтому и чаек в память и по привычке такой предпочитаю. А мотор пока не шалит. У меня основа крестьянская, крепкая.

— А я на Западной Украине партизанил.

— Да, там серьезные дела были.

— И суетные. Не поймешь, где свои, а где чужие. Бандеровцы. Полицаи. Немцы.

— Война, будь она проклята.

— Наша война не кончилась. Так что давай, чего навоевал, показывай.

— У меня на примете трое. Вот. — Волынчук выдал список.

Ну, в общем-то, они и у меня на прицеле были. И надо думать, как к ним подступиться.

— А кто самый подозрительный из подозрительных? — спросил я.

— Да вот. — Волынчук вытащил из ящика стола фотографию и положил ее передо мной. Потрепанный годами ловелас. Взгляд недобрый, с каким-то невольно плохо скрываемым презрением ко всем и ко всему на свете.

— Гурий Никитич Бельш, — кивнул я.

— Он самый. Вообще не понимаю, как вы его на работу утвердили? Еще до войны в Германию с делегацией ездил — закупки горнопроходческой техники. Чем он там занимался?