Книга Метод чекиста, страница 93 – Валерий Шарапов

«Кукушка» располагалась, как и положено, на первом этаже, из окна открывался вид на подходы к дому. И на дождь, который сегодня лил особенно охотно. И не теплый майский, а какой-то зыбкий, холодный и промозглый.

Квартирка была тесная, с потрескавшейся, отдающей замшелой казенностью мебелью. Уюта, как на всех «кукушках», здесь не было и в помине. Но зато был керогаз и положенные по инструкции для установления психологического контакта с информаторами всякие печенья, варенья и конфеты.

В ожидании я успел изучить газету «Правда». Там была пространная статья по Германии, которую капиталисты упорно раздергивают на два самостоятельных государства ровно по зонам оккупации.

«В настоящее время в Германии со всей ясностью проявились две политические линии. С одной стороны, правительство ГДР неизменно выступает за скорейшее восстановление единства Германии. С другой стороны, боннские реваншисты вместе с американскими империалистами желают сохранить раскол страны и использовать Западную Германию для войны против стран лагеря мира и демократии. Организации западногерманских трудящихся должны прибегнуть к самому сильному оружию — к массовой забастовке, чтобы разбить планы Аденауэра и западных империалистов».

Да, вот еще одна линия раскола с Западом. Раздел Берлина. Повод к войне. И армады стратегических бомбардировщиков готовы сорваться с взлетных полос, унести ядерный груз к целям, намеченным очередным людоедским планом нападения на СССР, — в основном к мирным городам с миллионами жителей, подлежащих, по замыслу Запада, тотальному истреблению.

Мелькнул знакомый силуэт во дворе. А следом затренькал механический звонок.

— Льет как из ведра. А я зонт не взял! — пожаловался завхоз, заходя в прихожую и стряхивая с себя воду.

— А я вот взял, — кивнул я на сохнущий в углу черный зонт с изогнутой деревянной ручкой.

— Ты начальство. Тебе положено умным быть… Сейчас чаю приготовлю. Чтобы не простыть.

Волынчук поколдовал с керогазом, вскипятил воду, заварил чай. Выложил на розетку малиновое варенье, печенье, притом так умело украсил круглый стол, что в этом помещении раз в кои веки появился уют. Да, умеет облагораживать окружающее пространство. Он страшно хозяйственный и умелый, чего не скажешь обо мне.

— Эка у тебя ладно домашние дела получаются, — восхитился я.

— Ну, когда на Брянщине партизанил, так в отряде тоже все хозяйство на мне лежало.

— А я отлынивал, — признался я. — Гордый разведчик был, в самое пекло лазил и живым возвращался. Такому соколу негоже кашу варить. Да и было кому этим заняться. С нами же и партизанские жены с детьми были. Целые поселения.

— Да, времена были. — Завхоз задумался, взгляд его стал каким-то отсутствующим — так бывает, когда нахлынут волнующие воспоминания. — Капитана тогда мы из разведшколы абвера пленили. И готовили к переброске за линию. Так вся фашистская свора с цепи сорвалась и на нас напустилась. На Большую землю так и не смогли того абверовца доставить, пришлось, когда прижало, ликвидировать. Потом гоняли нас по лесам знатно. Ох, Иван Пантелеевич, жуть такая была. Один за другим рядом боевые товарищи на землю падают. И ты вообще остаешься один. Бывало у тебя такое?

— И не такое бывало, — заверил я.

— Ну, видишь, мы друг друга завсегда поймем… Кстати, по поводу ведения хозяйства. А за Бельша, может, премия положена? Все же такую тушку вражью вытащили и на вертел насадили.