Книга Очень плохие вдовы, страница 126 – Сью Хинсенбергс

Та еще немного подвинулась на диване и сложила перед собой руки.

— У нас есть основания полагать, что ваш муж был вовлечен в некую схему, которая позволила выводить средства из казино. Очень большие средства. Миллионы. На протяжении четырех лет. Примерно. Вот о чем речь. А чтобы украсть столько денег, ему нужны были помощники. Мы хотели бы поговорить с вами неофициально, прежде чем привлечь к расследованию власти…

Пэм вскинула руки.

— Минутку! О чем вы тут вообще толкуете?

Падма наклонила голову.

— Я говорю о том, что, по нашему мнению, ваш муж…

Она много чего сказала, но в голове у Пэм застряло лишь одно – украл.

— Хэнк. Называйте его по имени, Падма. Так хоть будет ясно, кого именно вы обвиняете, если я, конечно, вообще правильно понимаю происходящее.

Падма кивнула.

— Мы думаем, что Хэнк мог руководить схемой по обману казино…

Пэм снова подняла руку.

— Давайте разберемся. Вы хотите сказать, что вы здесь потому, что Хэнк помалкивал насчет дружбы с Дэйвом Брэндом, и вы считаете, это значит, что они воровали у казино деньги? – Действительно, слова Падмы были самыми абсурдными из всех, что она когда-либо слышала в своей гостиной. – Вы утверждаете, что мой муж Хэнк воровал у казино, в котором проработал тридцать один год?

Пэм переводила взгляд с Падмы на Бренду и Фарида, ожидая подтверждения. Кивнула только Бренда.

Пэм постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, пока переваривала все услышанное. Хэнк – вор?! Поэтому он инсценировал свою смерть? Что там Хэнк всегда говорил? Правильно. Лучшая защита – это нападение.

— Прежде всего, – сказала Пэм, – любой разговор с представителями казино должен был начаться с признания заслуг моего мужа и благодарности за годы его работы. Думаю, он работал на казино уже тогда, когда вы еще пешком под стол ходили. Так что начинать подобное обсуждение, раз уж вас пригласили в дом Хэнка, следовало бы с того, что необходимо выказать должное уважение.

Пэм надо было восстановить контроль над ситуацией, и это был неплохой ход. Ей понравилось, что Бренда заерзала, а на шее Падмы проступили красные пятна. А вот мужчина, напротив, не спускал с нее глаз. Она прищурилась, и его холодные глаза прищурились в ответ. Он был отменно непривлекательным, и ему, возможно, всю жизнь приходилось все отвоевывать силой, и теперь он пытается самоутвердиться за счет покойного (или не такого уж и покойного) Хэнка.

— Далее, – сказала Пэм. – Вы думаете, что мой муж украл деньги у казино. Да если б у нас реально были хоть какие-то деньги, разве я ездила бы на древнем полуживом минивэне? – Пэм махнула рукой в сторону подъездной дорожки. – Разве я жила бы в этой съемной халупе? И, в довершение ко всему, на Хэнка должна была бы обрушиться молния и своим ударом сделать его на порядок умнее и смелее, чем он когда-либо был за все свои шестьдесят четыре года, и вот тогда он смог бы провернуть хоть что-то близкое к тому, в чем вы его обвиняете. Мой муж мертв, а я разорена и завишу от его пенсии… Он не крал ваши деньги.

Пэм посмотрела на Бренду, та – на Падму, а та, в свою очередь, – на Фарида.

Фарид полез в карман, и Элмер вдруг тихо зарычал. Пэм опешила – она впервые слышала, что ее пес издал какой-то звук. Бросив взгляд на Элмера, увидела, что он все так же лежит рядом с ней, но приподнял голову и навострил уши. Фарид вытащил из кармана упаковку розовой жевательной резинки и положил на язык подушечку. В комнате стало так тихо, что было слышно его чавканье.