Книга Очень плохие вдовы, страница 20 – Сью Хинсенбергс

— Права в чем? – уточнила Пэм, потуже закручивая крышку и ставя бутылку в тень.

— Ну, Марлен права. Единственное, что стоит между нами и квартирами в Бока-Ратоне, – наши мужья, – ответила Нэнси.

— Марлен такого не говорила. – Пэм приподняла волосы с шеи, чтобы поймать хоть дуновение ветра.

— Ну, в ее духе такое сказать, – пожала плечами Нэнси.

— А я видела эпизод «Дейтлайна»^[8] по Эн-би-си, где жена заказала убийство мужа, чтобы получить его страховку, – сказала Шализа.

— Ага, и ее поймали. Потому она и попала в «Дейтлайн». – Пэм воротом футболки промокнула пот, стекающий по ложбинке между грудями.

— Да уж, жаль, что у нас в гаражах автоматические двери, – сказала Нэнси.

Женщины прыснули и отпили немного вина.

Пэм вспомнила вопрос, который крутился у нее в голове с похорон Дэйва.

— Шализа, а ты правда думаешь, что у Андре может быть интрижка?

Шализа словно отмахнулась от этой мысли:

— Какое там… У него не хватит энергии на интрижку. Но знаешь, я как-то всерьез задумалась, и это привело меня к следующему вопросу. А меня это волнует? И ответ – нет. Нисколечки. – Шализа пожала плечами и продолжила пить вино.

— Точно нисколечки? – уточнила Нэнси.

— Вообще ни разу не волнует. Я решила: пусть делает что хочет. С меня хватит.

Пэм вспомнила, как в ту субботу Шализа сверлила взглядом мужа, пока ела шоколадный чизкейк, а Андре даже не взглянул на нее. Пэм насмотрелась достаточно шоу Опры и Доктора Фила^[9], чтобы понимать, что брак рушится не из-за какой-то существенной причины, нет: к развалу семьи приводят десятки маленьких причин. Ей ли не знать. И уж одному богу известно, сколько таких причин есть у каждой пары.

— Я бы не вынесла саму мысль о том, среди всего прочего, что Хэнк погуливает за моей спиной. Прости, Шализа, не знала, что дела так плохи.

— Вот в том-то и дело, Пэм, – не так уж и плохо. Мне шестьдесят три, и разве я не должна радоваться, что моя жизнь не так уж и плоха? Да, я не помню, когда мы с Андре в последний раз веселились вместе, не говоря уже про обычную беседу. О чем мы говорим? О том, чья очередь выносить мусор? Или о том, занималась ли я йогой? О том, почему это я не занимаюсь на его долбаном велотренажере, который он прямо-таки заставил купить и который мы даже позволить себе не можем? И если он еще хоть раз скажет: «Шализа, если не будешь двигаться – потеряешь форму…» – Она покачала головой. – Мы уже год сексом не занимались. А может, и больше. Мне настолько наплевать, что я не считала.

Пэм вспомнила, как они последний раз дурачились с Хэнком, и больше всего ее заботило то, что можно было бы заняться сексом до того, как она заправила постель. Но, кроме этого эпизода, в их отношениях царила продолжительная засуха. Когда на поминках Хэнк приобнял ее во время разговора с Падмой, Пэм даже что-то почувствовала, и не сказать, что это было неприятно. Но, кроме того случая, ей сложно было вспомнить, когда они с Хэнком касались друг друга намеренно. Раньше она просто тянулась к нему в постели, чтобы коснуться – плеча, груди, бедра. Куда придется, просто чтобы ощутить его рядом. А он своей огромной лапищей брал ее изящную руку и сжимал ее. А потом направлял ниже, они смеялись над его шуткой, если уж то была шутка, он прижимал ее к себе и крепко обнимал, а потом они медленно, нежно, привычно занимались любовью. Когда так было в последний раз? Год назад, а может, и два… Волна тоски накрыла Пэм, но она отогнала ее и осушила бокал.