Книга Очень плохие вдовы, страница 57 – Сью Хинсенбергс

— И мне тоже, – сказала Шализа.

— Да плевать. Мне нужно вино. – Нэнси отодвинула свою чашку с кофе.

Пэм переглянулась с Шализой, пока та шла к холодильнику. Нэнси взяла резвый старт и с энтузиазмом принялась все исследовать; неужели она теперь засомневалась? Шализа ободряюще кивнула, доставая из холодильника бутылку белого вина, а из шкафчика – бокалы.

Марлен застегнула сумку и поставила ее на пол.

— Боже! Вы, девочки, выглядите так, будто я вам на ваши же похороны деньги принесла… Открывай бутылку, Шализа! Надо отпраздновать. Наконец-то вы получите то, что заслуживаете. И не надо этих виноватых взглядов. Мне в радость одолжить вам деньги. И Дэйв, упокой господь его душу, был бы счастлив вам помочь. Выше нос! У тебя будет джакузи! Хэнку понравится. Может, это вас раззадорит, – Марлен подмигнула.

Пэм переглянулась с Нэнси и Шализой. Они поклялись не рассказывать Марлен о том, зачем им на самом деле понадобились деньги, и на то были веские причины. Она была просто воплощением плохого сообщника: не умела ни врать, ни притворяться, ни хранить секреты. Такой человек – последнее, что нужно, если ты решаешься на преступление.

Каждая придумала свою легенду, на что ей срочно понадобились деньги: Пэм захотела джакузи, Шализа собиралась открыть собственную студию йоги. Когда дело дошло до Нэнси, идеи иссякли, но как раз в тот момент они наслаждались прекрасным капучино из миленького трейлера в парке в центре города, и Нэнси заметила, что такая передвижная кофейня пользовалась бы бешеным успехом на причале. Вуаля! – вот и придумали последнюю легенду.

Чтобы защитить Марлен, все было задокументировано – и фиктивные фото, и поддельные таблицы. Пэм подозревала, что Марлен их даже не смотрела, но если когда-нибудь понадобится доказать ее неосведомленность, эти бумажки пригодятся.

— Послушайте, – Марлен взяла за руки Пэм и Нэнси, – я знаю, все считают меня немного рассеянной, и они, возможно, правы. Но я хорошо разбираюсь в людях. И с того самого момента, как увидела вас на той школьной ярмарке, я сказала себе: я могла бы с ними подружиться. – Марлен посмотрела на подруг. – Вы всегда поддерживали меня. У нас были хорошие времена и плохие, чаще плохие в последнее время, с этим ничего не поделать. И теперь я так счастлива, что могу вам помочь! У нас с Дэйвом не все было гладко в последние годы, но я его любила. И он вас любил. Хэнк, Ларри, Андре были ему как братья. Он бы хотел, чтобы я вам помогла.

Пэм старалась не смотреть на Шализу, пока та расставляла бокалы, но Нэнси наступила ей на ногу под столом. Пэм ответила ей тем же. Она была уверена, что Нэнси и Шализа чувствуют себя так же дерьмово, обманывая подругу, как и она.

Марлен вытащила пробку из бутылки, разлила вино по бокалам и, передавая их, сказала:

— Знаю, у нас были трудные времена, но теперь, когда Дэйва не стало, я поговорила со своим психотерапевтом…

— У тебя есть психотерапевт? – спросила Шализа.

— Моя сестра думает – это странно, быть вдовой и не испытывать скорби.

Пэм готова была согласиться с этим наблюдением, но, учитывая испытания, которым подверглись их браки, скорбеть они начали еще несколько лет назад.

— Ну так вот, она посоветовала мне специалиста, и я решила, что мне нужно вспоминать только того Дэйва, который был до того, как все пошло наперекосяк. Так я и поступаю. Когда думаю о нем, возвращаюсь к тем временам, когда мы с ним танцевали. Боже, как же я любила танцевать с ним! И еще к тем временам, когда мы занимались сексом… – Марлен подмигнула. – Этим я тоже любила с ним заниматься. И когда мы много смеялись. И знаете что? Я тоскую по тому Дэйву. И скорблю. – Она подняла бокал. – За того Дэйва!