Книга Очень плохие вдовы, страница 58 – Сью Хинсенбергс

И подруги к ней присоединились.

Пэм тоже любила того Дэйва. Она вспоминала, как он улыбнулся ей в тот последний вечер. Как на мгновение стал прежним. Всего лишь на мгновение. И потом его не стало… Их мужей тоже в каком-то смысле не стало. Пэм сглотнула подступивший ком в горле и заметила, как у Нэнси по щеке покатилась слеза.

Марлен вздохнула.

— И вот что я вам хочу сказать, особенно сейчас, перед отъездом. Быть женой и матерью было трудно. Знаю, для кого-то это легко, но для меня – чертовски трудно. Я не всегда была уверена, что справляюсь. Но должна была, ради своих девочек. – Голос Марлен сорвался, она покрутила бокал в руках. – Не знаю, где бы я оказалась или какими бы выросли мои дочери, если б не ваша поддержка. Я вам всем обязана – и счастлива, что вы попросили меня о помощи. Вы даже не представляете, как много это значит для меня…

И слезы полились у Марлен рекой.

Ну все, приплыли. Пэм прикрыла глаза. Марлен всегда была плаксой. А теперь Пэм придется перед работой перекрашивать глаза, раз их всех так развезло. Конечно, было бы лучше, если б Марлен не произносила эту прощальную речь – ведь они встретятся через месяц во Флориде, – но несмотря на это Пэм поднялась и обняла подругу, и Нэнси с Шализой тоже присоединились.

И в этих объятиях Пэм оттаяла. Те же руки обнимали ее на похоронах, на днях рождения, в приемных покоях больниц и в танце. Они с подругами всегда выбирали друг друга и поддерживали друг друга. И так и будет дальше. Они со всем справятся.

Спустя пару минут Пэм вытерла слезы рукавом и, садясь, пробормотала:

— Мы тоже любим тебя, Марлен.

Они снова сели за стол; Марлен вымученно улыбнулась и промокнула глаза. Прокашлявшись, она глотнула вина и посмотрела на Нэнси.

— Ну что, расскажешь про свой кофейный фургончик?

Для женщин, которым следовало бы радоваться новым возможностям, что открывали эти деньги, они пили вино с черепашьей скоростью. Когда Марлен наконец-то уехала на встречу с агентом по недвижимости, все они облегченно выдохнули. Заперев за ней дверь и вернувшись за стол, Нэнси спросила Пэм:

— Ты так и не сказала, почему изменила мнение насчет Гектора и согласилась его нанять.

Нэнси была права. Они так и не обсудили, что вынудило Пэм отправить сообщение: «Я в деле».

Пэм выдвинула стул и уселась, вытянув ноги.

— Хэнк съел мой пад-тай.

Нэнси открыла рот. И закрыла. Поправила очки на носу и наконец сказала:

— Даже не знаю, что тут сказать.

— Хэнк съел остатки моего пад-тая, и он даже не был голоден.

Нэнси склонила голову набок.

— Ты не понимаешь? Хэнк знает, как я люблю пад-тай, и сейчас я его вообще не заказываю. Но после похорон Дэйва я заказала лапшу – и половину оставила на потом. В тот день, когда мы подвозили Марлен в аэропорт, я спросила у него, где мой пад-тай, когда не смогла его найти в холодильнике, и он сказал, что съел его. Это был мой пад-тай, а Хэнк просто проглотил все, словно это ничего не значило. И я ничего не значу тоже. А потом просто швырнул мне в лицо: «Я даже не был голоден».

— Понятно. Если смотреть с твоей точки зрения. – Нэнси откинулась на спинку стула и скрестила руки.

— Ведь он не просто нанес удар – он провернул в ране нож! Так не поступают с теми, кого любят. Так я и поняла, что он больше меня не любит. Когда он съел мой пад-тай.