Книга Очень плохие вдовы, страница 98 – Сью Хинсенбергс

Всю дорогу – от офиса к грузовичку и до дома Шализы – Пэм напевала песню «Битлз» «Ticket to Ride». Она чувствовала себя так, словно одна глава ее жизни закончилась, и вот она торжественно переезжает в следующую. Пол и Эсмеральда уже вернулись к своим делам, а поскольку Клэр и Дилан этим утром полетели в Новую Зеландию лишь затем, чтобы упаковать вещи и вернуться в родную страну, то и ей пришло время разобраться со следующей частью их плана – получить страховку и заняться поисками квартиры в Бока-Ратоне. Марлен тоже улетела этим утром во Флориду, и Пэм надеялась, что они с Нэнси и Шализой скоро к ней присоединятся. Она уже стала намекать Клэр и Дилану, что, возможно, переезд в место с более теплым климатом будет отличным решением для всех них. И разволновалась, когда они, казалось, стали с ней соглашаться. Осталось только запустить процесс получения страховки.

* * *

Сразу после обеда Пэм приехала к Шализе. Нэнси была уже там, в кои-то веки вовремя. Она свернулась клубочком на краешке дивана с коробкой носовых платков. Пэм не была у Шализы с того самого вечера, когда прибыла полиция и им сообщили о взрыве на яхте. Было странно сидеть в том же кресле, что и тогда, когда полицейский склонился над ней. Шализа принесла кофе. Впервые за долгое время вокруг них не было ни родственников, ни друзей, только они втроем.

— Да, я этого и хотела, – сказала Шализа, – и говорила, что довольна результатом. Но все же не думала, что буду выжата как лимон. Кажется, я даже немного скучаю по Андре. Совсем чуть-чуть. Не верится, что мы это сделали… – И она покачала головой.

— Не верится, что мы этого хотели, – сказала Нэнси и высморкалась.

Пэм поняла, что ей нужно сменить тему, направить их в позитивное русло. Что сделано, то сделано. Она посмотрела на Нэнси.

— Прошлое уже не изменишь. Нужно двигаться вперед. Тогда мы приняли решение исходя из того, что знали. Ты не могла знать, что Ларри изменил свое мнение о Поле и Эсмеральде. Не нужно винить себя.

— Пэм права, – поддержала подругу Шализа. – Вообще, зачем Ларри оставил такое письмо в ящике стола? Как будто прощальная записка перед самоубийством…

— На конверте был адрес Пола, – ответила Нэнси, – так что мы думаем, что он собирался отправить его по почте. Наверное, ему было легче написать эти слова, чем произнести их вслух. Теперь мы не узнаем.

Последние слова она уже практически прорыдала. Вытащила из коробки сразу три платочка, скомкала и уткнулась в них лицом.

Боже, опять она рыдает… Посмотрев в окно, Пэм попыталась сменить тему.

— Кстати, Шализа, все хотела спросить: куда подевался тот можжевельник?

— Чего?

— Тот куст можжевельника. Когда его убрали?

Пэм кивнула в сторону окна, где раньше обзор на улицу закрывал огромный разросшийся куст можжевельника.

— О чем ты вообще? – Шализа проследила, куда показывала Пэм, и ухватилась за ручки кресла. – Что за на хрен?

— Я заметила это в тот вечер, когда приехала полиция.

— Еще тогда?.. Правда? Да я ж миллион раз тут проходила! Да так и не заметила… Наверное, со всей этой толпой родни, гостями и всем остальным мне было просто не до этого.

У Пэм зажужжал телефон.

— Это мне из страховой перезванивают. – И она ткнула в экран: – Алло.

Шализа поднялась и в изумленном оцепенении пошла к входной двери. За ней потянулась и Нэнси.