Онлайн книга «Девушка для услуг»
|
— Ревность? Да как ты можешь меня судить? Ты тоже ее испытала. Тебе не понравилось, но выбора не было. И ты давишься ею ежедневно, за каждой трапезой. Ну как, ты сыта, Холли? Нет, конечно, потому что объект твоей страсти и так прикован к тебе цепью на всю жизнь, а это – ревность навеки. Моника торжествует. Митчел не двигается. Джеймс устало говорит Монике: — Пожалуйста, веди себя достойно. Но Монике плевать. Она продолжает: — Тебе достались объедки, Холли. Бедный Митчел – он любит другую, но получил кузину в качестве, так сказать, утешительного приза. Кузину, неспособную к деторождению. Когда на тебе лежит проклятие… Митчел делает шаг к Монике. Кажется, гнев в нем копился годами. Однако сейчас он – сплошное разочарование и горе. Он говорит негромко и спокойно: — Моника, пожалуйста, не береди старую рану. Но это еще не конец. В дуэли всегда есть проигравший, есть серьезно раненный, есть умирающий. Холли явно хочет ранить и потому объявляет: — По крайней мере, я не трахаю своего брата. Это замечание шокирует все семейство Уайт – то ли своей вульгарностью, то ли жестокостью. Моника улыбается: — Однако твой Митчел мечтал трахать свою сестру. Но родители выбрали младшего вместо старшего, Джеймса вместо Митчела. Реджинальд и Эйлин, папа и мама, да будет исполнена ваша воля сохранить чистоту нашей семьи! В конце своего монолога Моника начинает плакать. Стена злобы, которой она отгородилась, рушится. Я помню этот плач: точно так же она рыдала за перегородкой, отделяющей ее комнату от моей. Какой человек способен вынести это безумие? Джеймс и Моника, брат и сестра, соединенные родительской волей. И Митчел, разочарованный старший брат. Я цепляюсь за стену, чтобы не упасть. Я уже не в состоянии завершить путь, который привел меня сюда. Кому я могу это рассказать? Кто мне поверит? Митчел говорит Монике: — Пожалуйста, прояви уважение к моей жене. Когда Льюис заболел, это я проектировал наши дома, это я распланировал и освятил «Хидден-Гроув», это я придумал, как влить новую кровь в наши жилы, и это я спасу наше потомство. Однажды наши родители вернутся к нам. Мы снова будем полностью достойны своего имени и их уважения. Несчастный любящий сын нашел свою роль в семье, возложил на себя миссию, в которую по-настоящему уверовал. Митчел… Я снова думаю об этимологии его имени, которое мне так нравилось: «Михаэль» на иврите значит «Богоподобный». Митчел, вождь всех ангелов. Отличный компаньон для барбекю, добрый дух резиденции. Парень явно возомнил себя богом. Митчел, вождь всех темных сил. Слово берет Ева, и ее тонкий голосок напоминает птичье щебетание: — Митчел, неужели ты воображаешь себя добрым самаритянином, спасителем? И сколько нам стоит это спасение? У Дэвида и Лайзы ты тоже вымогаешь деньги? Тридцать, сорок тысяч фунтов за молчание – так-то ты уже много лет защищаешь нашу общину? Джеймс и Моника, вы тоже вносили свою долю наличными? И год от года она все увеличивалась, потому что, мол, хранить тайну становилось все труднее? Митчел смотрит на Еву. Без тени смущения. Они замечают меня не сразу. Мои окровавленные пальцы сжимают белые спинки стульев вокруг стола. Я помечаю обстановку в доме этих душевнобольных. Мы больше не притворяемся. Я продолжаю идти вперед. Поглаживаю скатерть – теперь она тоже безнадежно испорчена. Им нужна была свежая кровь. Я придаю их миру тот цвет, которого они заслуживают: цвет засохшей крови. Наконец попадаю в поле зрения Джеймса, и он теряет дар речи, только поднимает руку и указывает на меня пальцем. Холли оборачивается и ахает. Моника, у которой свое понятие о приоритетах, вскрикивает: |