Книга Девушка для услуг, страница 47 – Сидони Боннек

Джеймс уже уехал на работу.

Внезапно входная дверь распахивается настежь – Джеймс вернулся. Он кричит, что забыл какую-то папку. Я думаю: письменный стол, сейф… как бы разузнать об этом побольше? Говорю Монике, что мне нужно в туалет. Смотрю на дверь кабинета – она открыта. Бесшумно подхожу ближе; сердце бьется с перебоями. Я хочу узнать, что скрывается в этой комнате, куда всем запрещено входить. Заглядываю в дверную щель – и ничего не понимаю: я вижу там себя! Мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы в этом убедиться: в кабинете стою именно я – по крайней мере, там находятся моя голова и верхняя половина тела. Меня охватывает паника, чудится, будто я попала в эпизод «Сумеречной зоны». На самом же деле я просто вижу свое отражение в большом зеркале кабинета. Это усталость шутит со мной такие шутки. Отвожу взгляд от зеркала и внимательно осматриваю комнату. Как голодная в поисках еды. Под зеркалом – письменный стол, на нем большой серый компьютер, какие показывают по телевизору, стопка папок. И фотография в рамке. На ней стоят Джеймс, Моника с Саймоном на руках и Льюис. Внезапно дверь захлопывается изнутри. Делать нечего, пора вернуться в кухню и разыграть там обычный спектакль. Спустя несколько секунд Джеймс выходит из кабинета и запирает дверь. На два оборота.

На скорую руку. Именно так. Сегодня утром я прибиралась на скорую руку. Я решила действовать на манер индейцев-сиу, чтобы работать поменьше и выигрывать больше времени на подготовку к экзаменам. Порой мне кажется, что я никогда не достигну цели. Ох уж эта постоянная неотвязная усталость! Случаются и вовсе невыносимые дни, когда меня мучат непонятные боли, а груди мешают одеваться и ноют, когда я ложусь на живот. Может, это психосоматика? Пытаюсь урезонить себя. Я здесь для того, чтобы учиться, чтобы преуспеть, и какой бы высокой ни была цена победы, я должна за нее бороться.

Сижу в своей каморке, учу профессиональную лексику политологов и обозревателей текущих событий. Это титанический труд. Мне кажется, что я одолеваю неприступную гору сложных понятий: press release, foreign trade, a knock-on effect, blaze, specialized press…^[30]

Мука мученическая, хотя я и знаю, зачем это делаю. Мне до сих пор многое непонятно. Жутковатый сеанс самоистязания в хозяйской молельне, отрешенное состояние Моники, запрет покидать «Хидден-Гроув», ощущение, что стены моей каморки сходятся, чтобы раздавить меня… Я задыхаюсь среди всего этого.

Но есть и кое-что другое.

Я пытаюсь написать по-английски статью о рождении Интернета, но дело не клеится: вместо этого передо мной на страницах моей тетради маячат члены принявшей меня семьи, все четверо. Ее состав мне известен – смотрите фото на столе моего хозяина: Джеймс, Моника, Льюис и Саймон. Голова у меня раскалывается от боли.

Волосы Саймона!

Вот что с самого начала не давало мне покоя! На этом семейном снимке у Саймона светлые волосы!

Светлые, как пшеничное поле.

Светлые – среди трех темноволосых голов.

Мне чудится, что мое тело стало многотонным, что оно грузно и недвижно, как многоэтажный дом. У меня нет сил подняться со стула. Саймон был блондином, а теперь он темноволосый! Разве светловолосый малыш может за такое короткое время превратиться в шатена?! Что-то не верится. Но если в эту перемену не вмешалась природа, то какие родители вздумают перекрашивать в шатена двухлетнего малыша?! Ладно, предположим, отцу и матери не нравился цвет волос их ребенка, отличающий его от других членов семьи. Все они брюнеты, а малыш – светлый блондин, и на фотографии это сразу бросается в глаза. А родителям хочется, чтобы их младшенький соответствовал остальным, – так в дорогих магазинах подбирают красивую кожаную сумку в цвет платья, чтобы не нарушала ансамбль. В мире богачей все возможно – я просто не знаю их правил игры. Но едва я приняла эту гипотезу, как у меня родилась другая.