Онлайн книга «Девушка для услуг»
|
У Митчела нет такой тяги к мистике, как у моих хозяев, и меня это радует.
Заинтригованная, я открываю Библию моих хозяев и ищу в Ветхом Завете «Песнь песней». Я проглотила пять страниц этого безумного, чувственного, эротического стихотворения, самого прекрасного в мире любовного письма. Оно меня потрясло. Я тихо повторяю эти слова, они жгут мне губы, у них вкус запретного плода.
Я не имею права выходить из резиденции. Я это знаю. Здесь так: тебе не говорят, но ты должен знать. Это ужасно, потому что связывает тебя еще больше: ты не можешь восставать, сопротивляться – ведь запрет не произнесен, никакие правила не установлены. Надо мной возвышаются стены невидимой тюрьмы. Никто к ним не прикасается, и все держатся от них подальше. Мне хочется сбежать. Но у меня нет сил. Легче остаться, тянуть лямку и помалкивать, чем придумывать выход из положения. У меня есть цель, и я к ней иду. Я так устала. И с каждым днем устаю все больше. Хотя день на день не приходится. Бывает, чувствую себя в форме, а бывает – на ногах не держусь. Я даже устраиваю себе днем сиесту – совсем короткую, потому что мне совестно. Ведь я молодая, и мне столько всего надо переделать. Когда дети в половине пятого вернулись домой, Моника не окликнула меня, а я не смогла встать. Как будто меня пригвоздили к кровати. Без четверти шесть мне наконец это удалось, и я спустилась на первый этаж. Дверь в комнату Льюиса была полуоткрыта, и я по привычке заглянула внутрь: он лежал в кровати, укрытый одеялом. Я разглядела взъерошенную птичью головку и шейку – такую тонкую! Меня она как-то особенно расстроила. По ней было видно, до чего он ослаб. Льюис выбрался из постели лишь на следующее утро, но никто не сказал об этом ни слова. С тех пор как Митчел поговорил с моими хозяевами, я работаю меньше. Ко мне заходила Моника. Не Джеймс, потому что я уже поняла, что, даже если сама и не занимаешься хозяйством, это все равно женская сфера. Она предложила мне убирать комнаты и туалеты через день. Я мысленно благословила нашего соседа и прокляла глупость моей хозяйки, которая оказалась не способна додуматься до этого сама. Драить одну и ту же комнату ежедневно нет никакого смысла. Это позор, это эксплуатация, бессмысленная трата чужого времени, дурацкий каприз больного сознания! Я поблагодарила ее. Она спросила, как идут мои занятия, я сказала: тяжело, но я буду больше стараться. Середина дня, монотонный дождь, небо словно исчеркано торопливыми каракулями. Типичная английская погода. Я отвожу глаза от окна и смотрю на свои пять книг: программа конкурса по журналистике. Вижу свои руки, сложенные на столе, чувствую прочную поверхность под ногами. Все здесь, на месте. Кроме головы. Она мне не подчиняется. Я измучена усталостью. Я подыхаю от усталости! Твою мать, как такое возможно в восемнадцать лет?! Встаю и иду в душ, говоря себе, что прохладная вода поможет мне взбодриться. Выглядываю из окошка в ванной комнате – это один из множества «глаз» дома для наблюдения за жизнью резиденции. Все спокойно, матери еще не отправились в город забирать своих детей. Внезапно я вижу, как кто-то выходит из дома Митчела через заднюю, садовую дверь. Это важное событие для такого изголодавшегося наблюдателя, как я. Вижу женщину в черной шляпе. Не могу разглядеть лицо, но знаю, кому принадлежит эта элегантная, самоуверенная походка: Монике. Едва выйдя, она оборачивается, тянется к кому-то и целует. My God! Целует кого-то взрослого, одного с ней роста. Холли нет дома, Митчел один, а моя хозяйка не из тех, кто станет целовать домработницу. Моника и Митчел? Мне кажется, я вижу то, что мне видеть не полагается; я не хочу выдумывать что-то неприличное, но глаза меня не обманывают – это именно поцелуй. Fuck, fuck, fuck. Моника отворачивается и поспешно идет к своему дому. Черт с ним, с душем, мне позарез нужно поймать ее взгляд, увидеть выражение ее лица. Я, конечно, еще слишком молодая, но знаю, как выглядит влюбленность. |