Книга Немая улика, страница 62 – Цинь Мин

— Кун Вэй действительно провел весь день в похоронном бюро, – сказал учитель, – информация проверена.

— А когда он хлопнул дверью, то запер ее или нет? – спросил я.

— Говорит, что не помнит, – ответил наставник.

— Похоже, как мы и предполагали, кто-то проник в дом, – заметил я.

Повторный осмотр места преступления – важнейшая работа судмедэксперта. Это можно сравнить с тем, как если бы вы долго не могли решить задачу, а потом вдруг она разрешилась сама собой.

На месте уже работали Линь Тао и криминалисты цинсянской полиции.

— Похоже, дитя выспалось… – Я не сдержал смешок, подходя к группе криминалистов, искавших что-то около кровати в восточной спальне. Линь Тао был полон энергии, водя экспертным светом^[48] по кровати в поисках новых следов.

— Есть что-то? – спросил я.

— Есть, – Линь Тао кивнул. – Глянь-ка на туфли погибшей.

Я посмотрел на аккуратно стоящие рядом с кроватью женские босоножки. По бокам и на подошве налипла желтоватая грязь.

— Как так вышло? – спросил я. – Накануне убийства шел дождь, значит, она работала в огороде в тот день, поэтому и испачкала свои сандалии.

— А теперь посмотри на кровать. – Линь Тао указал на середину циновки, служившей деревенским матрацем.

Наставник также подошел посмотреть.

— Да-а, без специального света не разглядеть… Это потертость?

— Да, – ответил Линь Тао. – Я еще вчера ее заметил, но не был уверен. Сегодня утром рассмотрел получше и решил взять образцы на микроскопический анализ. Можно с полной уверенностью сказать, что ее оставили эти сандалии.

— Вот как, – на лице учителя расплылась улыбка, говорящая о том, что он уже близок к разгадке. – Тогда все начинает проясняться.

— Что начинает проясняться? – Я умирал от любопытства.

Наставник надел перчатки и достал из ящика для улик одежду, в которой малышка Цай была перед смертью: белая ночная сорочка, похожая на платье, и шортики под цвет. Одежда была порвана.

— На кровати найдены следы обуви Цай, верно? – задал вопрос учитель.

— Ну да, – ответил я.

— И о чем это нам говорит?

Я задумался.

— Я так понимаю, вы хотите сказать, что Малышку Цай насиловали в обуви?

— Верно, – ответил учитель. – Ее прижали к кровати в босоножках. Но почему сейчас они ровненько стоят у кровати?

— Убийца сорвал с нее всю одежду, заодно и сандалии снял, – ответил я.

— Думаешь, когда одежда настолько порвана, есть какой-то смысл снимать с жертвы обувь? – Учитель встряхнул сорочку погибшей.

— Наверное, нет. Если он порвал одежду, то обувь можно было и оставить, она ведь все равно была раздета, – кивнул я.

— А ты знаешь толк в раздеваниях, – поддразнил меня Дабао.

Учитель пристально посмотрел на него.

— Давай-ка немного серьезнее… Если изнасиловать и убить можно, не снимая обуви с жертвы, зачем тогда преступник это сделал?

— Да, для него было важно, чтобы на теле жертвы осталось как можно меньше травм. Эти старомодные босоножки не так уж просто снять… – Я взял их в руки, чтобы получше рассмотреть. – Ремешок не порван – значит, убийца расстегнул его перед тем, как снять сандалии. Но тогда у него не было бы возможности удерживать женщину.

— Когда убийца снял обувь, жертва уже не могла сопротивляться, – сказал Дабао.

— Травмы на теле погибшей имеют прижизненные реакции. Получается, убийца снял с нее обувь после изнасилования и убийства. Это очень странный и бессмысленный поступок.