Книга Деревенский целитель, страница 14 – Людмила Семенова

Впрочем, первый раз Эйнар поцеловал ее почти насильно, изголодавшись в своих скитаниях по женской ласке. И сам удивился, когда ее нежные губы уверенно раскрылись и приняли его язык, мягкие девичьи руки прошлись по его плечам и спине, а горячее тело подалось вперед. Илва, балованная дочка и первая красавица в деревне, не привыкла быть в роли жертвы, не привыкла отступать, когда ей что-то приглянулось, но Эйнар это одобрял. Как и те ласковые прозвища, которые она выдумывала для него на ходу и как бы обозначала за собой особенное место в его жизни.

Похоже, несмотря на их клятву не брать обязательств, Илве казалось, что так будет всегда, а за колдовской дар не последует никакой расплаты. Но его темная натура все-таки встала между ними, с появлением этой Майре, и Илва не знала, которая из соперниц страшнее для нее, да и для самого Эйнара.

Будто угадав ее мысли, парень кивнул и решительно произнес:

— Пожалуйста, не говори об этом никому на хуторе, Илва. Я сейчас отогреюсь в бане, и может быть, она выведет из меня дурь. А если увидишь Майре, то отвлеки ее чем-нибудь.

Девушка кивнула, отметив, что он не сказал ни одного нежного и ободряющего слова, и они отправились к хутору, чуть соприкасаясь плечами.

Он сразу направился к бане, на ходу стягивая прилипшую к телу рубаху, и почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Невольно Эйнар обернулся и увидел прильнувшее к оконному стеклу лицо Майре. Она упиралась в окно побелевшими от напряжения ладонями и смотрела на него — внимательно, увлеченно, хитро, словно прощупывала его нутро так же, как он недавно обследовал ее. Только уже на иных условиях.

Внутри бревенчатого домика парень быстро разделся и окатился водой из бочонка, затем до боли растер себя жестким полотенцем. Запахи залива, крови, сырого мяса постепенно выветрились, домашний аромат смолистого дерева, угля и ритуального пива обнадеживал и бодрил. Но вдруг Эйнар решил заглянуть в кружку, которую всегда оставлял для банного духа, и с изумлением увидел, что напиток остался нетронутым. А запах уже не был таким свежим и приятным.

Эйнар отхлебнул немного и поморщился: пиво горчило и казалось пересоленным. «К слезам? К крови? — подумал целитель. — Только к чьим? И кто их принесет?»

Он опустился на колени, всматриваясь в полумрак бани, в котором мерцали магические искорки — так местный хранитель освещал свою территорию. Мысленно Эйнар взывал к нему за ответом и подмогой, молил подсказать, откуда грядет опасность, но тот сурово отмалчивался.

Тогда Эйнар ожесточенно плеснул в лицо водой, оставшейся в бочонке, прикрыл глаза и привалился к шершавой стене. И вдруг перед ним из мутной пелены соткался женский силуэт — тонкий, гибкий, овеянный влажной серебристой дымкой. Лица он почему-то не мог рассмотреть, как ни силился, видел только колышущиеся темные пряди, блестящие от влаги. Сочная округлая грудь мерно двигалась в такт дыханию, живот манил своей гладкостью, бедра были сдержанно сведены, но Эйнар чувствовал дурманный запах волос, прикрывающих влажное лоно. Девушка стала приближаться, ее дыхание почти обожгло ему губы, пальцы потянулись к его груди и плечам, — и морок развеялся…

С досадой молодой целитель поднялся с пола, мысленно кляня всякого, кто мог отогнать этот сладостный сон. Напоследок он еще раз усердно обтерся и, найдя в предбаннике одежду, принесенную Илвой, отправился в дом.