Онлайн книга «Ледяное сердце»
|
— Нет! — воскликнул Латиф и тут же осекся, — нет, повелитель, не поступайте так со мной! Я признаю, что серьезно провинился, что заслуживаю наказания, но почему такого? Это же прикончит меня как духа! Неужели Север настаивал именно на этом? Я же не один такой! Почему вы весь гнев направили на меня? — Вообще-то не в моих правилах обсуждать свои решения и приказы, — произнес Иблис без усмешки, — но из уважения к прошлому я тебе отвечу. Ты растерял свои силы, Абдуллатиф, у тебя мало времени, и нам легче и выгоднее дать тебе отставку, чем шанс реабилитироваться. Тебе уже дышат в спину такие же дерзкие, жестокие и склонные к распущенности, — но они моложе, и за это мы готовы простить многое. Старый демон вздохнул, осушил свой бокал и поставил его на поднос дном вверх. — А теперь прощай, Абдуллатиф, больше не увидимся… — Нет! — бестолково выкрикнул Латиф и вцепился когтями прямо в щеки. — Нет, нет! Как мне теперь жить? Зачем теперь жить! Он еще повторял это, срывался на крик, извергал в пустоту арабские проклятия, когда вокруг давно не было ни кабинета Иблиса, ни готического фасада, ни моста, — только пустырь, на котором когда-то затевалось строительство нового жилого комплекса, но так и заглохло. Кое-как опомнившись, Латиф поднялся с колен. Он пощупал лицо, которое было все в засохшей крови, и понял, что домой придется добираться в таком виде, под множеством человеческих глаз, среди тел, оскверненных пищеварением и болезнями, в запахе их унылого промозглого быта, — и что все это теперь будет с ним постоянно. Ноги почему-то болели так, будто ему подрезали сухожилия, но деваться было некуда. Не умирать же прямо здесь, не увидев больше Гелену и не разобравшись с врагами! Но как он теперь ей покажется, сломленный, отверженный, со следами кровавых слез на щеках? Демон бессильно закрыл руками лицо и страшно, по-звериному завыл. Наконец опомнившись, он неровной походкой двинулся от пустыря к дороге, которая вела в город. Указатели ему не были важны: подгоняли только нюх и злоба, и добыча находилась где-то совсем недалеко. Вся ненависть к роду людскому, вкупе с голодом, обострилась во много раз: казалось, он был готов до капли высосать из этого города всю силу, весь смех, всю любовь к жизни, раз уж этого не смог сделать колдовской мороз. Где-то на обочине, у полумертвого микрорайона, Латиф остановился и поднял руку навстречу приближающейся машине. Та плавно затормозила, а поравнявшись с ним, водитель опустил стекло и настороженно посмотрел на голосующего. — Вам куда? — спросил он. — В город, — глухо ответил Латиф. Тут он рассмотрел сидящую рядом с водителем женщину, которая глядела на него с ужасом. — Что у вас с лицом? Вас ранили? — спросила она. — Артем, ему, похоже, помощь нужна! — Да ну нафиг, — встревоженно отозвался мужчина, — он, по-моему, не в себе! То ли пьяный в хлам, то ли обкуренный. Поехали-ка подобру-поздорову, Ань… — Стоять, — вдруг прошептал Латиф и протянул руку к раскрытому окну. Водитель вздрогнул, хотел что-то крикнуть и замер. Одним движением ифрит всадил когти в самое нежное место на его шее, прикрывающее сонную артерию. Алая струя фонтаном вырвалась из раны, брызнула на стекло и даже рассыпалась по снегу через окно. Женщина отчаянно закричала, попыталась дернуть ручку двери, но Латиф быстро остановил ее жутким мертвым взглядом. Похолодев от страха и непонятной боли, она откинулась на сиденье и через несколько секунд обвисла как тряпичная кукла. К тому времени, как машину с погибшими заметил патруль, Латифа никто уже не сумел бы найти, благо он по-прежнему мог становиться незримым. |