Книга Нареченная ведьма, страница 5 – Людмила Семенова

Не в силах даже охнуть, Илва пошатнулась и стала оседать на пол. Попутно она задела локтем какую-то утварь, и та с грохотом рассыпалась, но никто больше не явился на шум. Почему-то именно эта мысль, такая нелепая в свете всего происшедшего, мелькнула последней в ее истомленном рассудке, и Илва почти с благодарностью приняла наступившее забытье.

Неизвестный в плаще быстро проверил, на месте ли деревянная игрушка, затем подхватил бесчувственную молодую женщину на руки. Грубый башмак соскользнул с ее ноги и остался валяться на засаленном полу. От него уже не было никакой пользы, как и от всего этого завшивленного трактира.

С Илвой на руках незнакомец отправился к выходу, переступив через труп хозяина, затем миновав распахнутую дверь в каморку. Там у порога распласталась повариха, еще дышавшая и уставившаяся в потолок остекленевшими глазами. Но воздуха и сил в ней оставалось совсем немного.

Во дворе он затащил Илву на спину большого белоснежного коня, невероятно мощного и красивого. Крепко держа женщину перед собой, похититель потянул за узду, и конь охотно пустился вскачь. Из-под его копыт отчаянно брызгала рыхлая от недавнего дождя почва, будто проливала по кому-то слезы.

Когда Илва открыла глаза, над ней был высокий белый потолок. Впервые за долгое время она видела что-то безукоризненно чистое, но это совсем не воодушевляло ее. Белизна казалась такой же мертвой и зловещей, как глаза незнакомца, что забрал ее.

И еще Илву встревожило чувство колебания, будто пол и стены слегка покачивались подобно гамаку, в котором она иногда дремала летними ночами в деревне. Ветерок в Маа-Лумен был в это время легким и безмятежным, словно колыбельная песня, и воспоминания вновь нахлынули вместе с непрошеными слезами. Илва быстро и зло вытерла их, не желая демонстрировать похитителю свою слабость. А в том, что он очень скоро напомнит о себе, не приходилось сомневаться.

И он появился, словно по волшебному сигналу, — только звук шагов и открывшаяся дверь подсказывали, что перед Илвой смертный человек, а не вездесущий дух. Мужчина успел снять плащ с капюшоном и был одет в добротную светлую рубаху, бархатный жилет, черные штаны и сапоги с мягкой подошвой. На вид ему было около сорока лет, на гладко выбритом бледном лице выделялись маленькие, но проницательные голубые глаза. Еще Илва приметила несколько седых прядей в его темных волосах, будто те были присыпаны пеплом, и невольно поежилась.

В следующий момент в памяти всплыла Майре — с такой же сединой, такими же блестящими светлыми глазами и бесстрастным лицом, похожим на маску, — и Илва с ужасом сцепила руки под пледом, что накрывал ее. «Родственник?»

Мужчина подошел ближе, невозмутимо проследил за ее движениями и сказал:

— Проснулась. Тебе нужно привести себя в порядок и поесть.

Никаких вопросов, никакого беспокойства о ее состоянии, — впрочем, этого и стоило ожидать. Есть Илве совсем не хотелось, но она предвидела, что ей понадобятся силы, а кроме того, попросту боялась спорить с этим человеком. Она лишь отважилась спросить:

— Кто вы такой? Где мы?

— Меня зовут Гуннар, и мы сейчас направляемся в Юма́латар-Саари, — ответил мужчина. У Илвы вновь похолодело внутри: пресловутый край славился своими кораблями и мореходами, а также — необычайно могущественной магией, о которой в Маа-Лумен знали лишь малую часть. Якобы местные жители благодаря волшебству могли носиться по воздуху, готовить пищу без огня, общаться на расстоянии и любоваться удивительными движущимися картинами. Насколько все это соответствует истине, Илва не могла судить — люди из Юмалатар-Саари редко приезжали на другой берег Кю́льменского залива и считали его жителей диковатыми и неотесанными.