Книга Нареченная ведьма, страница 90 – Людмила Семенова

— Это очень серьезное обвинение, почтенный Терхо, — медленно произнес хранитель. — Какие доказательства вы можете предъявить?

— Всего одно, но поверьте, его будет достаточно, — промолвил Терхо и указал в сторону открытых дверей. Майре посмотрела туда, и на миг ей вновь бросилась в глаза женщина с платком на голове. Но затем жрица обмерла, словно ее сковал сонный паралич, — в двери вошел Эйнар!

Он был одет как большинство мужчин в Хие-Лааттиа: в светлую просторную рубаху без узоров и штаны из грубого полотна. Но лицо было именно таким, каким Майре его запомнила, — приятные, мягкие, даже безвольные черты, прозрачно-зеленые глаза под золотистыми бровями, плотно сжатые губы. Светлые волосы она так же небрежно заправил за уши, как делал при ней.

Как отражение в зеркале, как оживший портрет…

Но он шел по песку, оставляя следы, отбрасывал тень, щурился от ярких лучей магического сияния. Эйнар был живой и хищный, его дикая ипостась больше не подчинялась колдовству Майре, и жрица невольно сделала шаг назад.

— Почтенная Майре, — промолвил хранитель сдержанно, но в голосе появилась сталь, — вы узнаете этого человека?

Майре не смогла выдавить ни слова. Разум искусно сплетал отговорки, но тело и чувства отказывались ему подчиняться, и увы, жрецы Песчаной Церкви верили их языку больше, чем самым изящным речам.

— Лучше бы вам сказать правду, — покачал головой старик, — если вы не хотите, чтобы дознаватели проникли в ваши мысли. Речь идет не только о потере двух рабов, но и о возможном разрыве барьеров, который мог привести к страшному и непоправимому ущербу для живого мира! Поверьте, Майре, худшее, что сейчас вы можете сделать для себя и храма, — это отмалчиваться.

— Это еще не все, — вновь заговорил Терхо, выйдя вперед. — Девочка, живущая в доме почтенной Майре, ей не дочь: ее украли у родной матери, которая долго и безуспешно ее разыскивала. Но сейчас она стоит перед вами, уважаемые служители Песчаной Церкви, а отцом девочки является Эйнар!

— Нет! — утробно вскрикнула Майре. — Этого не может быть! Лауме моя дочь, и никто ее у меня не отнимет!

Но тут женщина, державшаяся поодаль, подошла к Терхо и спустила платок с головы.

Майре увидела Илву — еще более ясно, чем Эйнара: в его облике все-таки сквозило что-то невнятное, размытое, призрачное, что могло остаться от пребывания в междумирье. Но Илва без всякого сомнения была настоящей, из плоти и крови, которая текла и в жилах Лауме.

— Это ты?.. — хрипло сказала Майре. — Как ты посмела явиться сюда?

Старший хранитель обвел взглядом всех троих пришельцев и по-видимому прочел в их глазах и ауре нечто более значительное, нежели могли передать слова. Затем он повернулся к колдунье и сказал:

— Что же, Майре, мы не можем оставить такие обвинения без должного внимания. Вам было известно, что порог Песчаной Церкви нельзя переступать с камнем лжи на душе — в противном случае она никогда тебя не примет в свои духовники. Поэтому сейчас мы вынуждены остановить церемонию и заняться расследованием этого дела, а вы на это время отправляетесь в Чертоги Истины.

— Нет, нет! — проговорила Майре, чувствуя, что теряет силы. Ее мечущийся взгляд зацепился за лицо Сайхи, искаженное и обезображенное, — казалось, что личина вот-вот поползет по нему лоскутами. Самозванка растерянно переводила взгляд с нее на Илву, затем на Эйнара, кусала губы, сжимала руку провожатого. Она не знала, с кем ей теперь бороться, и это было бы даже забавно, если бы Майре глядела на это со стороны. Если бы душа выпорхнула из тела, измученного церемониальным костюмом, и могла отрешенно наблюдать за тем, как забирают ее власть и дочь.