Книга Нареченная ведьма, страница 91 – Людмила Семенова

Но душа оставалась в тисках прошлого, темных чар и одиночества, которое ведьма пыталась заполнить тенями. Однажды Майре чуть не вырвалась из этих тисков, бросившись в море забвения, но вмешался Кэй, возомнивший, что ему виднее, кому жить, а кому уходить на покой. Что же, теперь его нет рядом, и никто не остановит потоки энергии, с которыми больше не справлялось тело.

Майре с ненавистью взглянула на незваных гостей, отстранила подошедшую стражу и выбросила вперед левую руку, в которой была зажата горсть песка. Волна сильного тепла прокатилась по залу, в воздухе заклубился пар, послышались крики обожженных людей. Еще секунда, еще один бросок, — и стены храма заколебались, пошатнулись, стали быстро осыпаться вместе с идолами и барельефами. Магическое сияние меркло, собравшиеся пытались прорваться к дверям, и последним, что Майре увидела перед забытьем, стало белое от ужаса лицо Илвы.

Илва лишь однажды была так близка к мертвому миру — в детстве она чуть не утонула возле заброшенной плотины, о которой в деревне ходили дурные слухи. Будто ее возвели призраки погибших рыбаков и лодочников, которые теперь ловили людей вместо окуней и щук. И девочке даже показалось, что она видит их желтовато-серые одутловатые лица, мокрые волосы, пустые глазницы и скрюченные пальцы рук, тянущиеся к ней. Но когда она потом заикнулась о них при отце, тот лишь чертыхнулся и погрозил ей пальцем.

Теперь призраки вновь были рядом, швырялись песком и злобно хохотали. Внутри больно скребло и жгло, Илва уже почти задыхалась, когда впереди показался слабый свет. А затем она глотнула живого воздуха — сухого, тяжелого, но не отравленного черной аурой.

— Цела? — послышался мужской голос со странным присвистом. Затем сильная когтистая рука ухватила запястье Илвы и потянула вперед, сквозь вязкие неповоротливые комья песка. Наконец девушка почувствовала, что руки и ноги свободны, а кожа зудит от свежих ссадин.

— Терхо… — прошептала она, облизнув потрескавшиеся губы.

— Здесь твой Терхо, не причитай! — заверил мужчина, помогая ей сесть. Тут она действительно увидела возлюбленного, бледного, с рассеченной бровью и распухшей нижней губой, но ясным и воодушевленным от спасения взглядом.

— Ты жива, — тихо сказал Терхо и прижал Илву к себе. — Ничего не сломала?

Мужчина, вытащивший их, ответил за девушку:

— Все с ней хорошо, только несколько ушибов. Повезло тебе с подругой, хранят ее какие-то сильные чары!

— Я догадываюсь какие, — улыбнулся Терхо. — А зачем ты нам помогаешь?

— Не люблю, когда обижают женщин и детей, — заявил мужчина. — Это одна из важнейших заповедей Песчаной Церкви, даже выше, чем запрет на ложь. А у нас, ящериц, приврать и вовсе не считается грехом, скорее игрой!

Вокруг, впрочем, было не до игр, царил многоголосый хаос и туман из песка, пыли, каменного крошева. Их спаситель, обнаженный и прикрытый лишь чешуйками на руках, ногах и в паху, все еще походил на Эйнара, но знакомые черты понемногу исчезали. Зрачки в золотисто-зеленых глазах вытянулись, за узкими запавшими губами показались острые зубы и язык необычной формы. Однако все это уже не вызывало у молодых людей отторжения, как и прочие свойства местных оборотней.

Как же вовремя Терхо узнал, что ящерицы могут менять свой антропоморфный облик, в том числе принимать тот вид, который им транслирует сознание колдуна! Человек, с которым он успел познакомиться, натаскивал оборотней на это ради всяких мутных дел, а у Терхо всегда было чутье на подобных мастеров. Узнав, что придется обмануть саму Песчаную Церковь, чародей недовольно покачал головой, но все же согласился, когда парень предложил ему свою заговоренную серьгу в виде змеи.