Книга Не подавай виду, страница 162 – Людмила Семенова

— Что стало с насильником?

— Его потом на всякий случай убрали, потихоньку, это как раз было несложно. Он любил по ночным кабакам зажигать, ну мы и попросили кого надо угостить его чуток сверх меры. Там такое часто случается, кто будет разбирать? А больше никто эту бабу в нашем доме и не видел. Ну все, тебе достаточно?

— Да, Света, — бесстрастно кивнул Илья. — Мне только одно любопытно: ты действительно считаешь, что это не вы ее убили?

— А что, я должна каяться и заламывать руки? — вспылила Света. — Мы ее на аркане к нам не тащили, и она не под дулом пистолета раздевалась и ложилась под другого мужика! А что в процессе передумала, так сама дура! Что же она вовремя-то о муже и ребенке не вспомнила? Значит, и семья там была, мягко говоря, хреновая, а во всем почему-то виноваты мы! Нет, мы только предлагаем услуги, а брать их или нет — личный выбор каждого, Илья. И тебе ли об этом говорить? Ты сам-то по какому праву самосуд устраивал, да еще над женщинами?

— По праву мужа и отца. Оно, знаешь ли, старше и умнее всякого закона, и люди бы просто не выжили, если бы всегда оглядывались на правосудие, мораль и половые признаки врага. Просто ты, Света, ничего об этом не знаешь.

— Да, не знаю! Не занесли мне ни отца, ни мужа, а только мать-алкоголичку и мужиков, которых ничего не волновало, кроме койки. И раз так, я им и предоставляла ее по полной! А что у них после этого мозги перегорали, так они ими и раньше не особо пользовались. Меня никто не жалел и никто по жизни не тащил, так с чего я должна кого-то жалеть?

— Это и есть та причина, по которой мне стоит тебя отпустить? — усмехнулся Илья. — Мелковато как-то, не находишь?

С изумлением Света вдруг почувствовала, что на глазах выступили слезы. Нет, она не думала его разжалобить: деловое чутье всегда ей подсказывало, когда «прокатит», а когда нет, и именно поэтому ее бизнес много лет работал почти бесперебойно. И она до сих пор не понимала, где они прокололись с этим чертовым финном. Но в этот момент Света ясно ощутила, что ей не выкрутиться, только ставкой оказались не деньги, а ее собственная жизнь. И еще она поняла, что ей страшно не хочется умирать. Даже промозглая питерская зима с мокрым снегом и гололедицей, которую она всегда ненавидела, даже мелкий грязный залив, даже сельское кафе, в котором они сейчас находились, — все вдруг показалось прекрасным и бесценным в своем роде.

Илья неторопливо подошел поближе. Его глаза по-прежнему не выражали ничего, кроме легкого любопытства. Встав совсем рядом с кушеткой, он промолвил:

— Ладно, Света, целеустремленности тебе не занимать, так что попробуй выжить. Онемение скоро пройдет и я тебя выпущу, но там уж справляйся как можешь. Доберешься хоть куда-нибудь вот в таком виде — будешь жить. Но я тебе не советую лишний раз открывать рот, потому что знаю, куда вы сбросили труп. Впрочем, это даже не главное: я тебя сам найду по запаху, если понадобится.

Света почувствовала очередной прилив злости, но еще острее был крохотный проблеск надежды, появившийся когда она уже мысленно прощалась с жизнью. Страх все еще сковывал ее, но она решилась спросить:

— Как ты смог втереться к нам в доверие?

— Зачем тебе это знать? Обратно все равно не переиграешь, — произнес Илья и осторожно коснулся холодными пальцами ее затылка. Женщина вздрогнула и почувствовала, что по телу разбегаются мурашки, превращающиеся в острые иголки, которые так мучительно колют при мышечной судороге. Но сейчас это ощущение казалось ей самым сладостным из всего, что довелось испытать.