Книга Декаданс, страница 2 – Людмила Семенова

В комнатах был налет «творческого беспорядка» — краска, намертво, впитавшаяся в старенький паркет, причудливые древние вещицы для натюрмортов, кипы книг по искусству, расположенные тут и там, без всякой системы. Родители вели хозяйство странно, сочетая разгильдяйство с домовитостью. Арина Юрьевна почти не готовила, довольствуясь перекусами, зато хорошо владела шитьем, штопкой и перелицовкой, что позволяло экономить на одежде. Денис Ильич сам делал мелкий ремонт, и хотя это получалось у него весьма посредственно, не желал тратиться на материалы и подручных. Впрочем, такую странность можно было отнести к их жизни в целом.

Они уже давно были скорее живописцами «для души», а зарабатывали уроками рисования в школах и студиях, писали на заказ курсовые работы по искусствоведению, изредка выставлялись в библиотеках и Домах культуры. Поэтому семья жила скромно, «по средствам», что вроде было похвально. Однако с возрастом Полина поняла, что родителей устраивал непритязательный быт и отсутствие развития. Семья жила замкнуто, заводила новые знакомства только по мере необходимости и не гналась за материальными благами — им как-то всего хватало. И надо сказать, в сложные времена именно это помогло им выкрутиться и не пропасть, в отличие от многих коллег. Потом у Полины закрались подозрения, что и долгий брак у них сохранился по этой причине, из-за странной ленивой веры в незыблемость и правильность бытия. Сквозь эту пелену они глядели и на свою несостоявшуюся карьеру, и на школьные конфликты дочери (в детстве Полина отличалась вспыльчивым характером), и на отсутствие у нее подруг и приятелей, и на такую же пустоту на личном фронте.

Впрочем, два последних пункта не особенно беспокоили и ее. Когда никто ей не звонил в день рождения и Новый Год, было немного тягостно, но вскоре Полина переставала об этом думать на следующие двенадцать месяцев. Единственный раз она позвала сокурсников на свой юбилей, и хотя все прошло хорошо, повторять такие мероприятия ей не хотелось.

О любви она тоже долго не думала, и ни одного полновесного романа у нее не состоялось с окончания школы, в которой она несколько лет дружила с одним пареньком. Но дальше поцелуев дело не зашло, не из-за каких-то особо строгих понятий, а просто их дороги еще до этого стали расходиться плавно и безболезненно.

Поэтому и внешность девушки в те годы была скромной, но при этом отражала внутреннее небрежное спокойствие. У Полины были светло-русые длинные волосы, которые она обычно закрепляла на затылке, и серые глаза очень тонкого, почти прозрачного оттенка, который красиво сочетался с густыми темными бровями и длинными ресницами. При таком врожденном колорите девушка могла не пользоваться косметикой и вообще не стремилась себя приукрасить. Как и мать, она заботилась об удобстве и до окончания школы носила только джинсы и свитера, которые летом заменяла на футболки.

Однако несколько лет назад ситуация изменилась и Полина пересмотрела многие из своих привычек. Она стала распускать волосы и носить платья, хотя в них не было намека на сексуальность и кокетство, — скорее ее стиль можно было назвать романтическим. И эти перемены также были напрямую связаны с Фонтанкой.

Настала пора сообщить, куда же в этот погожий день направлялась Полина. Уже полгода она работала в одном из многочисленных арт-пространств, находившемся неподалеку от цирка. Прежде по этому адресу располагался один из магазинов обанкротившейся торговой сети, и столь удачная локация наверняка была нужна многим. Но благодаря большой доле везения она стала пристанищем для молодых художников, которым, в отличие от многих собратьев по Академии, не пришлось ломать голову над вопросом трудоустройства.