Книга Декаданс, страница 31 – Людмила Семенова

Мать Алика в тот день принесла к праздничному столу салаты, запеченную рыбу и пышную шарлотку, и молодой человек гордо сказал, что она просто «подарочная» хранительница очага, способная не только создавать уют, но и зарабатывать на него. Игорь еще тогда, при этих словах, скептически поджал губы и даже сказал: «Да уж, у вас образцово-показательная семья творческих неадекватов».

— Завидуй молча, дружище, — отозвался на это Алик, и мутный разговор на этом завершился, не успев толком начаться.

А сейчас парень снова вспомнил об этом, показав Полине фамильный узорчатый самовар, в который переливал кипяток из чайника, древние чашки в стиле «модерн» и хрустальные розетки для варенья, которые когда-то получила его бабушка в награду за заслуги в искусстве и культуре — она была именитым художником-иллюстратором и искусствоведом.

Потом они возвращались в уголок с подушками и пледом, подолгу гладя и целуя разгоряченную кожу друг друга, обмениваясь наивными ласковыми словами и погружаясь в дрему после того, как заветная сладость разливалась по всему телу. Порой Алик просил ее остаться до утра и при пробуждении с бескрайней нежностью смотрел в ее заспанное лицо и гладил растрепавшиеся волосы.

А Полина уже знала наизусть все очертания его тела, не слишком могучие и рельефные, но удивительно гармоничные: коренастое сложение, широкая грудь, нежная светлая кожа, большие и теплые кисти рук, крепкие мускулистые ноги (Алик когда-то активно занимался бальными и латиноамериканскими танцами). Когда девушка осознавала, что он, излучающий такую мягкую мужскую харизму, находится рядом с ней, обнимает и исследует ее, делится своим теплом, ей казалось, будто она попала куда-то в безвременье.

— Знаешь, Алик, — призналась Полина однажды, устроившись у него на плече, — ведь мне всегда казалось, что ты словно мотылек: легкий, яркий, беззаботный, и летишь на такое же яркое и трепещущее, не понимая опасности и поэтому не боясь обжечься. А теперь я вижу, что ты совсем другой — серьезный, глубокий, самодостаточный. Как бы хотелось всегда тебя видеть таким! Я ведь поэтому тебя и полюбила, что всегда чувствовала: в душе ты давно уже не Маленький принц Алик, а прекрасный, умный, тонкий мужчина, Олег... Тебе пора отказаться даже от этого детского прозвища, оно тянет тебя назад, не дает стать самим собой! У тебя такое чудесное имя — доброе, былинное, полное тепла и света.

— Полиночка, ты меня захваливаешь, — грустно улыбнулся Алик. — Ни на принца, ни на былинного богатыря я не тяну. Но вообще ты, конечно, права, взрослеть давно пора. Только страшно! Вот в чем проблема.

Девушка погладила его по щеке, словно желая стереть набежавшую тень печали, и парень ласково добавил:

— Между прочим, тебе я бы посоветовал то же самое. Ты задержалась в робких хороших девочках, которые всегда боятся выделиться, оступиться, причинить кому-то неудобства, и искренне считают, что когда-нибудь их за это вознаградят.

— А разве я свою награду не получила? — тихо спросила Полина.

Алик призадумался и наконец сказал:

— Не стоит так говорить, Поля, мне становится не по себе. И так до сих пор в голове не укладывается, что ты столько лет меня любила, наблюдала все мои выкрутасы, видела эту карусель с Ингой, да еще работала на нее только из-за меня. И ни на что не надеялась, довольствовалась такой малостью! А я ведь до сих пор не знаю, смогу ли дать тебе что-то большее.