Книга Декаданс, страница 41 – Людмила Семенова

— Вот ты верно заметила: комнаты-музеи, — назидательно отозвалась Инга. — И непременно с подчеркнутой странностью, «не для всех»! Пока в музеях оседает пыль, вокруг проходит и кипит жизнь, появляются новые пути духовного удовольствия и подъема. Сейчас жизнь — это скорость, а не тихое болото в музеях и заповедниках. И вот из этой жизни они и выброшены! Общество предоставляет им что-то с барского плеча: вот вам творческие хобби, мы даже денег вам на это дадим, но не надейтесь, что вас допустят к чему-то серьезному.

— Постой-ка, а разве ты не занимаешься тем же самым, не вовлекаешь их в творчество? Ты же их не техническим наукам обучаешь, не ведению бизнеса и не гражданскому праву! Какая-то нестыковка в твоих рассуждениях, не находишь?

Инга, не поведя и бровью, добродушно отозвалась:

— Я другое дело, Полина, потому что я сама художник и лучше всего могу научить именно этому. И больше всего люблю все-таки живопись и графику, а не бизнес. Но также я через искусство могу донести до других, что они обязаны прислушаться к незащищенным людям, которых без всяких оснований лишают естественных прав. А проекты наподобие «Квартиры»... Нет, это, конечно же, лучше, чем вообще ничего не делать, но по большому счету от них немного проку, и то, что они быстро угасают и закрываются, меня не удивляет.

Сейчас, припоминая этот разговор, Полина подумала, что Инга всегда относилась к ней как-то необычно — вроде бы и прохладно, и скрытно, и настороженно, но в то же время с оттенком уважения. Она нередко обсуждала с ней серьезные, актуальные темы, как тогда, и в отличие от остальных ребят, она никогда не называла ее Полей, только полным именем. Но за кадром оставался один вопрос без ответа: догадывалась ли она, что Полина влюблена в ее парня? И если да, то как к этому относилась? Была ли уверена, что «серая мышка» Шихаева не представляет никакой опасности, или все-таки присматривалась к ней? Никаких зацепок в этом отношении у Полины не было, кроме того, что произошло между ней и Аликом в итоге. Неужели он никак не выдавал перед невестой своих намерений и помыслов о другой женщине?

Да, такое было возможно, особенно в том случае, если для Алика это было мелкое, банальное приключение. Все эти мысли преследовали Полину, пока шла подготовка к мероприятию, хотя она усердно гнала их от себя. В терзании своей потайной раны она чувствовала не только боль, но и какое-то непонятное очарование, и ей вдруг показалось, что в нем и заключалась пикантность психического недуга, которым всегда так интересовалась Инга. «Наверняка ей было бы любопытно исследовать мою душу, — подумала девушка. — Но я Инге этого удовольствия не предоставлю».

Наконец музыкально-поэтический перфоманс «Старое и новое» состоялся, и благодаря пиар-кампании, которую в основном провел Алик, собрал немало зрителей. Обстановка, как и обещала Инга, была камерной и довольно мрачной. Несколько искусствоведов и психологов провели коллективную лекцию о знаменитых «безумных художниках», о загадках человеческого мозга, о взглядах со стороны науки, философии и религии. Экспозицию Алик и Игорь разместили в полуподвальном помещении, с освещением, которое создавало эффект «сфумато», и приглушенным, вибрирующим звуковым фоном.