Книга Декаданс, страница 47 – Людмила Семенова

— Смешная ты сейчас, мама, — невольно улыбнулась Полина. — Хлопочешь прямо как хозяюшка из сказки, только белого фартука с бантиком и кружевного чепчика недостает.

— Что же тут плохого? — добродушно откликнулась мать. — И тебе со временем тоже так захочется, Поля. Знаешь, когда дочь становится невестой, мать всегда почему-то чувствует себя помолодевшей, хотя должно быть наоборот.

— Об этом еще рано говорить. Ты же сама сказала, что это будет дружеский визит, так что давай сначала хотя бы узнаем мнение Игоря.

От похода в магазин за новым нарядом Полина все же сумела отделаться, но помогла Арине Юрьевне к приходу гостя красиво сервировать стол «парадными» тарелками с голубыми цветами и позолотой и помутневшими, но изящными серебряными приборами, которые достались от кого-то из предков. Такую красоту они наводили только в Новый Год, который тем не менее отмечался очень скромно — ночью семья немного смотрела концерты по каналу «Культура» или старые голливудские мюзиклы, а на следующий день обычно уже бралась за рисование.

— Всегда бы так, девчонки! — восхищенно промолвил Денис Ильич. — С ума сойти, какая роскошь! Так и хочется поскорее приступить.

— Придется еще чуть-чуть потерпеть, — назидательно ответила жена. — Давай-ка принеси бутылочку своей наливки: она слабенькая, зато какая красивая, в самый раз!

Отец, поставив в центр стола бутылку домашнего малинового вина и несколько фужеров, одобрительно заметил:

— Вот и чудно, что слабенькая, от крепких одни неприятности.

Убежденным трезвенником Денис Ильич не был, однако относился к алкоголю прохладно и всегда избегал хмельных тусовок, на которые были падки многие его коллеги и в молодости, и по сей день. Поэтому когда он узнал о воздержанности Игоря в этом плане, это заранее добавило тому очков в глазах хозяина.

А на Арину Юрьевну произвело впечатление то, что молодой человек принес с собой красивый торт и букет пушистых хризантем лично для хозяйки. Хоть такие детали и казались банальными и сами собой разумеющимися, она, как и ее дочь, неоднократно сталкивалась с людьми, которые запросто ими пренебрегали.

Полину перед приходом Игоря одолевал мандраж, но за столом напряжение постепенно спало и она стала вовлекаться в разговоры, приправленные художественными байками и остротами, — общее дело очень помогло родителям и молодежи задать легкий тон. Игорь охотно рассказал хозяевам о своих творческих планах, в которые, помимо уже известной ей поездки в Живерни, входило также странствие по маленьким городам и деревням России с детальным изучением быта и сохранившихся устоев.

— Конечно, хотелось бы увидеть весь мир, но на это, увы, жизни не хватит, — говорил парень вдохновенно. — А в провинции, как мне кажется, еще сохранилось немало людей, которые знают толк в подлинных ценностях. Иногда мне везло лично пообщаться с такими. Знаете, чем они определенно отличались от продвинутых горожан?

— И чем же? — с любопытством спросила Арина Юрьевна.

— Для них слово «художник» ассоциируется с холстом и красками, а не с клоунадой, водкой, наркотой и богемным бездельем. Если там какой-нибудь фрик, не умеющий толком одну линию провести, задумает назвать себя художником только за свой «нетривиальный внутренний мир» и «тягу к саморазвитию», на него посмотрят как на сумасшедшего. А у нас, в больших городах, такие умудряются прославиться, искусствоведы их облизывают, журналы для хипстеров разбирают по косточкам их «модный лук», а зрители ходят с бараньими глазами по выставкам, озираясь, как бы кто, не дай бог, не заметил, что они ни хрена не смыслят в «высоком искусстве»! И порой боятся присесть на стул: вдруг это тоже экспонат со сложным символическим значением?