Книга Жаворонок Теклы, страница 224 – Людмила Семенова

— Успокойся! — усмехнулась Оля. — Я понимала, что судьба так распорядилась: мне довелось полюбить того, кто уже обручен с другой. Это болезненно, не буду скрывать, но не смертельно же!

— Да уж, судьба, — сказала Нерина, растирая переносицу пальцами, как всегда делала при глубокой растерянности. — А ведь ты сама предостерегала меня от этих отношений, еще когда я звонила тебе из Эфиопии. Помнишь?

Оля подумала, затем снова улыбнулась и невозмутимо ответила:

— Да, я все помню. Странно получилось: Айвар был вроде и не в моем вкусе, потому что я всегда тянулась к простым и беззаботным парням, которые жили одним днем, гоняли на байках и не собирались взрослеть. Но разве это важно, когда встречаешь Его, видишь эти добрые, чуть испуганные глаза и из-под тебя будто вышибает почву? Когда понимаешь, что после этой встречи твоя жизнь, твоя личность уже не будет прежней? Даже если не можешь быть с ним, он все равно теперь повсюду. Ты слушаешь музыку и будто слышишь его голос, глядишь на солнечный летний лес и видишь его глаза, думаешь и адресуешь все сокровенные мысли ему одному…

Она отпила чаю и продолжала:

— Поэтому я действительно пользовалась всякой возможностью его встретить, в том числе и тем, что Даня за мной ухаживал. Но даже и не думала о том, чтобы зайти дальше, поверь на слово. Просто взглянуть, поговорить, пожать руку, — и потом до следующего утра я была счастлива. Мы много общались и в клубе, и вне его, ездили на залив вчетвером, с Митькой, встречали закат. По-моему, тебя ведь они тоже приглашали, но ты ездила редко, и только днем. Верно?

— Да, конечно, припоминаю, — согласилась Нерина, — но у меня всегда находились какие-то причины… Теперь я понимаю, что наши отношения тебе казались странными, да?

— Я не имею права давать им оценок, Нери, — строго сказала Оля. — Ведь иначе я бы никогда его не встретила, и не было бы этих вечеров у моря, когда мы разводили маленький костер, жарили сосиски, пили чай с виноградом и персиками, иногда немного вина… Даня с Митей в карты играли, они оба это дело обожают, а мы вдвоем с Айваром гуляли по воде или усаживались у самой кромки, смотрели на горизонт, на противоположный берег, и болтали. Чего он мне только не рассказывал, сколько знал о жизни, будучи чуть старше меня и не окончив толком даже школу! Он ничего не хватал по мелочи, всегда во все вникал, исследовал, обдумывал. А сколько он прочел книг! Казалось, он мог рассуждать обо всем на свете, и в каком-то добром, светлом ключе… Я до сих пор вспоминаю эти вечера, как лучшее, что случилось в моей юности.

— И все еще его любишь? — осторожно спросила Нерина.

— В какой-то мере я его всегда буду любить, — заявила Оля. — Такое не проходит, но сейчас это другое чувство, более спокойное, умиротворяющее, постоянное. Когда Айвар снова приехал в Питер и познакомил меня со своей женой, меня по-настоящему отпустило. Я поняла, что он счастлив, а большего мне от него не было нужно. К моему мужу и детям это не имеет никакого отношения, они сейчас самые близкие для меня люди. Но это — моя Ист-Сайдская история, которая будет со мной до конца жизни.

— А у тебя нет его недавних фотографий с женой?

Оля понимающе улыбнулась и показала ей на экране телефона фото, на котором Айвар и Налия стояли, обнявшись за плечи, на фоне старенького деревянного вокзала в Сестрорецке. Оба были в джинсах и белых рубашках, а на Айваре, помимо этого, был тот самый узорный пиджак, который он когда-то купил в Питере. Нерина признала, что супруга Айвара в самом деле выглядела очень притягательной и их явно объединяла неподдельная страсть. В то же время она почему-то подумала о том, что подобная женщина вряд ли станет заботиться о нездоровом и отчаявшемся муже, когда вернется на свободу: таким, как она, могут нравиться только мужчины-победители. Вот Оля действительно всегда принимала бы его таким как есть…