Книга Жаворонок Теклы, страница 227 – Людмила Семенова

Ни один парень из всех, кого Оля знала раньше, не был так внимателен, а уж Костя откровенно бравировал пренебрежением к женским слабостям, считая, что это особенно впечатляет в «настоящем мужчине». И мнение Оли по этому поводу не было для него секретом. Нет, откровенного флирта с подругой невесты Костя себе не позволял, но замечал ее безразличие к его мужской харизме и отсутствие всяких признаков зависти к Нерине. Это явно нервировало привыкшего к дамскому вниманию парня и было одной из причин его нелюбви к русским друзьям Нерины.

Айвар спокойно и с юмором относился к предубеждениям против своей расы и к ее истинным недостаткам и слабостям, добродушно воспринимал все выпады Митиного деда про «Чунга-Чангу» и умилялся от смешных нарисованных негритят в старом мультике «Каникулы Бонифация». Но все это нисколько не мешало ему разбираться в серьезном и глубоком, жестко оценивать дурные и аморальные вещи.

В клубе Оля не только угощала ребят сладостями к чаю, но и помогала готовиться к концерту, попутно рассказывая о русских песнях с мотивом древней печали и мудрости. Ей казалось, что Айвар легко ее поймет, потому что их народы были схожи особым складом языческого мировоззрения, на которое мало повлиял налет христианства. Она верила в высшие силы, которые не просто наблюдали за жизнью людей, но и не давали сломаться, отгоняли тяжелые мысли о неизбежном.

Когда они с Айваром напели одну из таких песен на два голоса, девушка сама не сразу почувствовала, как по щеке прокатилась нечаянная слезинка.

— Оленька, да что ты? — ласково сказал Айвар и осторожно отер ее кончиками пальцев.

Она благодарно на него посмотрела и тут их взгляды столкнулись в каком-то ином чувстве, неловком, внезапном и в то же время сознательном. Чудесная музыка оказалась катализатором, прояснившим для Оли, что все это неправильно и опасно, что им не избежать взаимной душевной боли, что не себе, а ей Нерина нашла суженого в дальних и диких краях… Но они оба были скованы обязательствами и моралью и ничего не смогли бы с этим сделать. Оля никогда не думала «отбивать» его у Нерины: такое противоречило ее натуре, унижало любимого человека, превращая в предмет охоты или торгов. Но ей было бы легче, если бы Айвар точно был равнодушен к ней, а Оля чувствовала нечто другое.

И у них с Айваром все-таки была общая история, случившаяся в тот безжалостно короткий момент, когда он уже не был женихом Нерины.

Эту историю Оля, разумеется, не собиралась рассказывать подруге, да и сама много лет не вспоминала о ней — точнее, приучила себя не вспоминать. Так же сделал и Айвар, сказав себе, что это был лишь короткий, тяжелый и болезненный сон. Они не копались в пережитом и почти никогда не обсуждали это между собой, а тем более с кем-либо другим. Но в последнее время Айвару почему-то стал приходить на память этот случай, что казалось ему дурным знаком, — будто предстояло подводить итоги. И почти тогда же, как по наитию, о нем вспомнила и Оля, хоть, в отличие от Айвара, и не видела в этом ничего зловещего.

… Незадолго до отъезда Айвара ребята приглашали Олю в клуб, посидеть напоследок в уютной компании, но она отказалась, сославшись на плохое самочувствие. В какой-то мере это было правдой: с того момента, как она узнала, что Айвар уезжает, на нее впервые в жизни накатила меланхолия — девушка не хотела ничем заниматься и боялась даже думать о том, как они встретятся в аэропорту в последний раз. Ее даже радовало, что родители всю неделю проводили за городом и не видели ее состояния.