Книга Жаворонок Теклы, страница 242 – Людмила Семенова

— Боюсь спросить, откуда тебе все это известно, — произнесла Нерина. — Но раз ты интересуешься, то я скажу: нет, мой муж меня не бьет. И знаешь, порой если у супругов с виду все хорошо, это значит только то, что у них все хорошо. Кроме того, я не из тех, кто позволит себя ударить.

— Ну в добрый час, — нехотя сказала Оля и отстранилась.

— Оля, — заговорила Нерина после раздумья, — за что ты на меня обижена? Я же вижу, что тебя что-то гложет, и это не тревога за мою супружескую жизнь. Да, тебе немного не повезло, и я тебя понимаю: я же была на твоем месте! Такие парни, как Айвар и твой Даня, умеют затуманить голову таким девчонкам, как мы, а думают при этом только о своих интересах. И нам просто надо уважать себя, не обольщаться привлекательностью и позерством и ценить по-настоящему достойных мужчин.

— Ты на своего мужа намекаешь? — усмехнулась Оля, почувствовав нервную дрожь, и резко встала. — Пока, Нери. Меня тоже ждут дома.

Так минуло около трех лет с рождения Павлика, и Оля привыкла жить настоящим, так как вспоминать было слишком больно, а мечтать — страшно. Да и может ли она позволить себе такую роскошь, как мечты, когда надо растить и обеспечивать ребенка, а любимый мужчина все равно никогда к ней не вернется?

И вдруг появился Алексей Северцев, крайне далекий от образа сказочного принца или хотя бы рыцаря. Скорее он был похож на энтузиаста из романтических 60-х годов прошлого века — скупая улыбка, серьезный взгляд, любовь к лесу, лодкам и гитаре, и совсем ничего показного, чрезмерного, приукрашенного, чем порой грешил Даниэль. Черноволосый, голубоглазый, всегда немного взлохмаченный и одетый в уютные толстые свитера, он обладал неброским и строгим мужским обаянием, немного напоминал Оле Айвара, но был более скрытным и приземленным.

До их с Олей знакомства жизнь Алексея почти целиком заключалась в маленькой дочке. Жена, мечтающая об успешной карьере, быстро разочаровалась в материнстве, ушла от него и исправно платила алименты, но общаться с ребенком совершенно не стремилась. Поэтому он давно смотрел на женщин без иллюзий и в основном надеялся найти для своей дочери источник материнского тепла, которым та была обделена. В этом смысле наличие у Оли своего ребенка сыграло позитивную роль: на данном этапе Алексея интересовала житейская зрелость и умение заботиться о себе и других, а не свежесть тела. Но это не значило, что он не был очарован ее женственностью и нежной непретенциозной красотой. Просто после пережитого разрыва он приучил себя к осмотрительности.

Они называли друг друга на «вы» до того самого момента, когда Алексей признался Оле в любви, хотя успели изучить все свои проблемы и радости, вкусы и интересы. Им почему-то нравилась эта красивая, поэтическая манера, напоминающая канувшие в Лету времена грез, печалей и незнакомок. И окончательно они перешли на «ты» только когда он сделал предложение, причем произошло это в довольно прозаической обстановке. Вместе с детьми они приехали на Финский залив, устроить пикник, и Оля обмолвилась, что всегда мечтала гулять по пляжу с семьей, дыша сосновым воздухом и слушая море после переполненной и шумной электрички. И тогда Алексей вдруг сказал: «Теперь ваша семья — это мы, моя прекрасная Ольга».