Книга Жаворонок Теклы, страница 91 – Людмила Семенова

К вечеру Лали почти задремывала на его плече, прикрывшись постельным тряпьем. Айвар предпочел его откинуть, чтобы охладить тело и высушить пот, поскольку к его наготе она уже привыкла. Неожиданно девушка встрепенулась и удрученно сказала:

— Слушай, Айви! Я же совсем не подумала, что у тебя наверняка невеста есть. Она ведь расстроится, если узнает… Ты не говори ей ничего, ладно?

— Да с чего ты взяла? — улыбнулся Айвар. — Нет у меня сейчас никого, кроме тебя. Иначе что бы я тут делал, по-твоему? Я тоже не люблю никого расстраивать!

— Уж будто? — недоверчиво спросила Лали. — У такого хорошего, как ты, и нет невесты? Да тебе вообще жениться давно пора!

Эти слова, типичные скорее для какой-нибудь консервативной матроны, прозвучали так забавно в ее устах, что Айвар невольно рассмеялся и прижал девушку к себе. Она доверчиво потерлась лицом о его грудь. Неожиданно он почувствовал, что расслабленность уходит, и снова потянул Лали за собой.

Ему очень понравилась та легкость и уют, которым были овеяны их отношения, и нежный даже в моменты бесцеремонности секс, прекрасный вне всякой моральной подоплеки. И все же Айвара что-то смущало, несмотря на то, что Лали, к его радости, ожила и прониклась любовью к ребенку. Ни одна из его прежних девушек (да и последующих) не смотрела на него такими глазами, серьезными и полными какого-то одухотворенного блеска даже в моменты страсти, как смотрела Лали. Он чувствовал, что не может отблагодарить ее за это в полной мере, хотя она и не рассчитывала на благодарность и от этого Айвару становилось еще более неловко.

И спустя некоторое время Лали призналась ему, что ей хочется поселиться в каком-нибудь тихом и живописном местечке подальше от Аддис-Абебы, которая так и не пришлась ей по сердцу. Например, в какой-нибудь резиденции, куда можно устроиться домашней прислугой. Жизнь вблизи природы, тишина, красивый дом и культурные люди вокруг казались Лали чем-то родственным атмосфере любовных романов или старых фильмов, сведения о которых доходили до нее урывками.

Айвар пообещал помочь подруге и через свои знакомства нашел место на южном курорте Арба-Мынч. Ему показалось, что ей лучше устроиться в хорошей гостинице, чем в частном жилище, где хозяева будут иметь неограниченную власть над ней и ребенком.

Когда Лали уезжала вместе с Самуэлем, они попрощались очень тепло и нежно, и она коснулась лба и плеч Айвара каким-то неизвестным жестом, сочетающим христианское благословение и языческое заклинание.

— Айви, ты будь счастлив, пожалуйста, — тихо сказала она. — Обещаешь? Мне не надо от тебя ничего другого. Да и что там, если бы не ты, нас с Сэмом сейчас, наверное, уже не было бы на этом свете.

— Ты преувеличиваешь, маленькая моя, — заверил ее Айвар. — На самом деле ты очень сильная, тебя нужно было только немного подержать за руку.

— Немного, но зато как, — отозвалась Лали и доверчиво прижалась к нему.

Вскоре Айвар получил от нее письмо с восхищенным рассказом о местных озерах, реках, уютных домиках и нарядных людях. При нем была фотография, на которой Лали в красивой голубой форме и с белым цветком в волосах держала на руках окрепшего и кудрявого сына в такой же голубой щегольской курточке. Позже она вышла замуж за одного из местных управляющих. Он был вдовцом намного старше ее, но добрым и участливым человеком, охотно взявшим под опеку Самуэля. Впоследствии Лали регулярно присылала Айвару открытки с желтыми ромашками в эфиопский Новый Год, и он бережно их хранил вместе с первым письмом, где были те же слова, что она сказала ему перед отъездом.