Книга Вечерний час, страница 23 – Людмила Семенова

— А что, мы такие страшные? — усмехнулся Хиллар. — Ладно, давай поделимся с ними парой канистр воды. Я не знаю, откуда они ее берут, но в наших краях она всегда высоко ценится.

Это показалось Паше разумным, но тут он вдруг сообразил:

— Слушай, а что ты родителям скажешь? Они тебе разрешают так поздно болтаться неизвестно где?

— Пол, я уже достаточно взрослый, вот Амади другое дело, — усмехнулся молодой эфиоп. — А если будут допытываться, отвечай, что мы просто гуляли.

Паше оставалось только пожать плечами: в своем доме он, разумеется, не привык к таким порядкам, но возразить было нечего. Он заметил, что Хиллар также захватил с собой пару каких-то тряпиц.

Шли они довольно долго, жилые дома оставались позади и по бокам простиралась подзолистая равнина и бескрайнее небо, которое у горизонта наливалось багрянцем, будто там кипела вулканическая лава. И запах, усиливающийся с каждым шагом, вполне этому соответствовал. Паша боялся что-либо спросить: ему казалось, что в этой тишине голос отрикошетит по барабанным перепонкам оглушительным эхом. Он только иногда поглядывал на Хиллара, шедшего чуть впереди: тот нахмурился, плотно сжал губы, но скулы двигались, будто он все равно что-то проговаривал.

— Вот и лес, — наконец промолвил чернокожий парень и подал Паше одну из тряпиц, смочив их водой из канистры. Они обернули этими повязками нижнюю часть лица, став слегка похожими на туарегов, и вступили в лесной массив.

В первый момент Паше показалось, что они оказались в туманных тропических зарослях: странный облачный покров нависал над деревьями и кустарниками, будто скопившаяся влага, и словно подсвечивался звездным небом. Деревья здесь были не слишком высокие, и небесного света хватало, чтобы все рассмотреть. Вскоре Паша понял, что это был не туман, а дым, только удивительным образом концентрированный в воздухе подобно пологу.

Он вопросительно взглянул на провожатого, но Хиллар так же завороженно всматривался в бледную перламутровую пелену, окутывающую кроны эвкалиптов и можжевельников. Запах здесь уже не казался столь едким, будто они уже к нему привыкли, хотя Паша сомневался, что такое вообще возможно.

— Ну что скажешь, Пол? — наконец прошептал Хиллар.

— С ума сойти! Это колдовство какое-то, — так же шепотом отозвался Паша, — будто в другой мир попали...

Хиллар только кивнул. Тут послышался шорох, треск ветвей, и перед юношами предстали несколько человек с очень темной кожей, почти дымчатого оттенка. В руках они держали колья, у двоих на плече висели автоматы. Все были рослые, жилистые, с бритыми головами, их тела едва прикрывала пестрая ткань. Но самым примечательным был раскрас на их лицах: плотная фосфоресцирующая краска светилась в полутьме голубоватым цветом, и выпуклые черные глаза на этом фоне казались еще пронзительнее. Они походили на оживших древних идолов.

Парни осторожно опустили на землю канистры с водой и замерли, не зная, куда двигаться. Местные смотрели на них без видимой агрессии, да и вообще без всякого выражения, кроме настороженности, и тоже не спешили что-либо предпринимать.

Паша решился сделать шаг вперед, еще толком не обдумав намерений, и кочевники моментально напряглись. Они крепче вцепились в свои колья, но не двигались с места, и тогда парень робко улыбнулся, будто в знак обычного приветствия. Только теперь один из дикарей, стоящий чуть впереди остальных, пристально в него всмотрелся, и на его раскрашенном лице мелькнули отчетливые признаки тревоги. Паша поначалу решил, что тому просто не нравятся белые, о чем и предупреждал Хиллар, но затем понял, что дело в другом: дикарь будто узнал в его чертах что-то знакомое, уже виденное.