Книга Вечерний час, страница 3 – Людмила Семенова

— А вы не рассердитесь, если я попрошу разрешения вас сфотографировать? Вас, наверное, и так достали этими просьбами, но для меня это очень важно.

— Да что вы, я совсем не против! Наоборот, это же здорово, что у кого-то на память останется мой снимок.

— Огромное спасибо! — горячо сказал парень. Пока он думал, какой бы ракурс выбрать, девушка взяла в руки поднос, на котором стояла пиала с едой и чашечка кофе, и приняла изящную позу в стиле пин-ап. Она выглядела совсем как официантка из американского музыкального кафе в романтические 60-х годы прошлого века.

— Ловко вы управились! — заметил Паша. — Получилось просто чудо как красиво. Вы меня простите, я вас оторвал от дел...

— Ничего страшного, — беззаботно улыбнулась юная эфиопка. — Садитесь, а я сейчас все вам принесу.

Подумав, Паша не стал присоединяться к другим ребятам, а сел за ближайший к кассе столик, чтобы еще немного понаблюдать за девушкой. Когда он принялся за еду, к стойке подошли двое рослых эфиопов лет тридцати на вид и стали что-то гневно выговаривать ей, поглядывая в его сторону с соответствующими жестами. Девушка, впрочем, не терялась и отвечала весьма уверенно, что еще больше распалило недовольных. Один из мужчин ткнул пальцем ей в лоб, затем в зону декольте, и она брезгливо отстранилась, после чего другой грубо схватил ее за запястье. Она попыталась вырваться, закусив губу от отвращения, но мужчина с силой потянул ее вперед, будто желал расшибить о стойку.

Тут Паша решил вмешаться, так как чутье подсказывало, что конфликт каким-то образом связан именно с ним. К тому же, он подсознательно чувствовал, что с мужчиной, тем более иностранцем, они поведут себя куда сговорчивее, чем с хрупкой местной девушкой.

Приблизившись к стойке, он произнес по-английски негромко, но четко и сурово:

— Прекратите, вы делаете ей больно. Чем она, по-вашему, провинилась?

— Тем, что зубоскалила перед тобой, белозадый! — ответил один из них на более ломаном английском, но все же доступном для понимания. — А ей надо знать свое место. Так что ступай своей дорогой, не лезь в наши дела и не порти наших девушек! Мы не желаем, чтобы они росли такими же шалавами, как ваши.

— А вот это вы зря сказали, — сдержанно сказал юноша. — И если вам так важна чистота ваших девушек, не лапайте их сами за грудь. Вы ведь ей не муж и не жених?

— Если бы у нее был муж или жених, он бы вообще не стал с тобой разговаривать, так что вали к своим дружкам, пока мы добрые! — огрызнулся второй. — Имей в виду, здесь не любят неуважения, парень.

— Уважение еще надо заслужить, — возразил Паша.

— Ох, поговорил бы я с тобой как следует, но неохота отправлять тебя на больничную койку, чтобы мое государство тебя лечило и кормило. Лучше пусть оно заработает на том барахле, что ты здесь купишь, и на тех шлюхах, которых снимешь. Я тебе за двадцатку подскажу, куда за ними идти, а ты скажешь, что, мол, от меня. Тебя по лучшему разряду обслужат, а эту девку не трогай.

— Как же вы мне нравитесь! — усмехнулся Паша. — Я всякого поворота ожидал, только не такого. Получается, каких-то девушек у вас все-таки можно портить?

— Слушай, щенок, валил бы ты в свою... откуда ты там? — прорычал эфиоп, который все это время не выпускал худенькую руку девушки из своей здоровенной пятерни. Второй тоже взглянул на юношу угрожающе. Девушка тихо сказала: