Книга Фамильяр и ночница, страница 16 – Людмила Семенова

— Спасибо, что показал мне все эти чудеса, — сказала девушка, пока Рикхард вел ее обратно к железной дороге.

— О, это лишь крупица! Думаю, по пути в Усвагорск и на месте ты еще не раз удивишься.

— Может, ты и дело уже разгадал, и теперь меня дразнишь?

— Нет, оно оказалось весьма запутанным, — заверил Рикхард, — да и не занимаюсь я таким в одиночку, у меня свое призвание. Так что без твоего дарования не обойтись, Дана!

— Смеешься? Да Мелания сбагрила мне дело, которым не хочет заниматься никто другой! А мне сейчас выбирать не приходится, потому что я больше ничего не умею.

— Вот и посмотрим, — отозвался парень. — Похоже, ты не только о своей земле, но и о себе многого не знаешь! Завтра буду ждать тебя на станции. Надеюсь, твой жених верно все поймет?

— Что? То есть… а при чем тут жених?

— Как при чем? Разве он не придет тебя проводить до поезда?

— Наверное, да, хотя я не знаю… Ничего, он все поймет, — замялась Дана. К ее облегчению, они уже подходили к улице, где располагалась артель, и там Рикхард тепло попрощался с ней. Большинство художниц уже ложилось спать, и только несколько совсем юных девушек еще гуляли на побережье. Надежда Тихоновна настороженно поглядела на Дану, но не стала приставать с вопросами, и та без лишних слов умылась и отправилась в постель.

Но сон бежал от художницы, она металась и ворочалась пуще, чем в ночь после разговора с Меланией. Может, была виновата купальская маета, непостижимые тайны природы, страх перед будущим? Или все же этот загадочный Рикхард, присланный ей в подмогу, но какой-то неуловимый подобно воде или огню?

Да и она еще сглупила, наврала зачем-то про жениха и теперь думала об этом с досадой и тревогой. Ведь Рикхард справедливо все сказал: Дана стыдилась своего тела, созревшего, налитого молодой силой и красотой, но не знавшего ласки. Мать никогда и не думала наставлять ее как будущую женщину, а Мелания при вести о первой крови лишь мрачно покачала головой. «Как что почуешь — приходи ко мне, дам тебе снадобье, чтобы плоть утихомирить» — только и сказала колдунья.

Но Дане минуло пятнадцать, семнадцать, двадцать лет, а она так ничего и не чуяла. Ей не хотелось становиться женой и отдавать свое тело с позволения закона и веры, но также и не прельщали вольности, которыми упивалась молодежь на Иванов день. Она чувствовала себя хорошо и спокойно лишь наедине с собой, и мужчина казался источником мятежа и угрозы для этого уединенного мирка. Но больше всего она боялась, что собственное тело когда-нибудь забудет предостережения и пойдет на страшный дикий зов, а снадобья под рукой уже не окажется.

И только сейчас вместе со страхом ее подогревало странное чувство задора и приятной тревоги. В конце концов Рикхард за одну ночь поведал ей столько, сколько она не узнала за всю колдовскую жизнь, и после этого ей тоже очень хотелось чем-то его удивить. Пока Дана не представляла, как это можно сделать, и положилась на завтрашний день и дальнюю дорогу.

Наутро Мелания подтвердила, что посланника из Маа-Лумен в самом деле зовут Рикхард, и заверила, что достойно наградит Дану, если та узнает что-то ценное.

— Я бы, Дана, с радостью перебралась в город побольше, если бы года позволяли, — вздохнула колдунья. — В селе-то какая радость ворожить? У людей самих столько злобы да желчи внутри, что иной нечисти и не снилось! Сегодня на рассвете выхожу во двор и что вижу? Несколько кур зарезано, дорожки в крови, а головы их на забор насажены!