Книга Фамильяр и ночница, страница 49 – Людмила Семенова

За дверями их быстро обступили лакеи — робкая бледная девушка, еле произносящая слова приветствия, и длинноволосый парень со странным амулетом почему-то не вызвали у них никакого удивления. Наконец пройдя в зал, Дана почувствовала острый запах дикого леса: звериных шкур, крови, огня и ярости. Охотники, разгоряченные хмелем и собственной густой мужской кровью, собаки, приученные к вкусу плоти и страха, звери, изгнанные из жилищ, оторванные от детенышей, прежде живые существа, а теперь дичь, — все эти образы, запечатленные на картинах, сейчас двигались и трепетали в сознании Даны. Но откуда она могла все это знать? И что же чувствует Рикхард, для которого лес родной дом?

Угадав эти мысли, парень сжал ее руку — не покровительственно, как прежде, а благодарно и доверительно, что очень тронуло и обнадежило Дану. Затем он осторожно показал ей взглядом в центр зала, и во главе большого стола колдунья увидела самого Глеба Демьяновича Буракова. Но тот будто и не замечал молодую пару. Всецело увлеченный какой-то беседой, он изящно промокнул усы и губы салфеткой и сыто улыбнулся.

— Что все это значит, Рикко? — тихо спросила Дана, вцепившись в его пальцы. — Городской голова не замечает, что в облюбованное им роскошное место зашло двое простолюдинов? Или теперь ты скажешь, что наряд делает меня невидимкой?

— Нет, дело не только в наряде, но и в моей собственной защите. Я могу сделать так, что люди сохраняют спокойствие при самых странных вещах. А кроме того, твой слух обострится и ты сможешь узнать что-то интересное. Знаешь такое выражение — когда хотят спрятать, то оставляют на виду? Так вот, я не удивлюсь, если Глеб Демьянович может проболтаться об очень важных вещах именно потому, что этого никто не ждет.

К своему изумлению, Дана почувствовала, что действительно слышит все разговоры, которые шли в зале. Ей пришлось отсеять много ненужного, и вскоре она приноровилась следить только за голосами вокруг большого стола. Впрочем, поначалу беседа не представляла для нее особого интереса: солидные господа толковали о торговле древесиной, о будущей дороге на месте лесопарка, о расширении города и новой промышленности — Глеб Демьянович уверял, что несколько лет тяжелого труда приведут город к процветанию. А за ним подтянутся и другие города.

Куда больше Дану взволновало нечто незримое и дикое, витающее в зале среди важных гостей и хлопотливой челяди. Люди походили на такие же тени, что Дана видела в недавнем сне, их глаза выглядели как прорези в масках, губы не двигались, а слова словно текли сами по себе, под чьей-то властью. Затем речи стихли и вместо них застучали вилки с ножами, зазвенели бокалы, гости увлеченно работали челюстями. Но в этих звуках, столь будничных и мирных, Дане чудилось нечто страшное, будто она наблюдала за раздиранием жертвенной скотины. Даже глаза собравшихся наконец загорелись жадным и голодным блеском, но не живым, а убийственным. А градоначальник, восседающий в холодном сиянии лампы, прямой и невозмутимый, напоминал какого-то древнего идола.

— Ну что ты побледнела, Дана? Это же просто званый обед! Поешь и ты, — вдруг сказал Рикхард со своим удивительным спокойствием. Сам он только жевал хлеб с маслом, поданный в плетеной корзинке, и пил легкое вино.