Книга Пиролиз, страница 101 – Dee Wild

Он не обернулся, но я чувствовала, как он слушает. Пытается услышать невысказанное.

— Я не испытываю иллюзий, — призналась я — в первую очередь самой себе. — Наверное, нас с ней занесло, но это не путь. Это не любовь, о которой поют. Это плот, на который мы успели вылезти, пока не утонули окончательно. А у дружбы вообще много общего с любовью…

«И я даже не знаю, куда этот плот плывёт, но если слезу — я пойду на дно», — подумала я и продолжала:

— В моей жизни был человек, которого я искренне любила, но он погиб у меня на глазах. А потом погиб ещё один. И в тот час мне нужна была рука. Не сердце, не судьба. Просто рука, которая не отпустит. Софи протянула её, а я не могла не взять… Просто мы связаны не любовью или романтикой… Мы связаны шрамами.

Мне нечего было добавить. Я молчала, потому что дальше было только молчание. Молчал и офицер. Подождав с полминуты, я развернулась и открыла дверь, чтобы вернуться в дом. На пороге террасы я услышала тихо, будто не мне, а морю:

— Береги её.

— Я сделаю всё, что от меня зависит, — пообещала я и тихо вошла в помещение, прикрыв за собой дверь.

Изабелла шумела водой на кухне. Несостоявшийся ужин подошёл к концу. Мне не хотелось бродить по дому в поисках Софи, поэтому я решила выйти на улицу и подождать на свежем воздухе. Задумчиво уставившись в брусчатку, я отмеряла шаги возле белого кабриолета, а луна кидала на землю свой мертвенный свет, вытягивая и размазывая по асфальту мою худенькую тень…

Я не знала, сколько прошло времени, но наконец замок щёлкнул, входная дверь открылась, и на пороге появились Изабелла с дочерью. Обнявшись, они тихо расстались, и Софи направилась в мою сторону. Сделав несколько шагов ей навстречу, я стиснула и прижала её покрепче к себе, она зарылась лицом в мои волосы.

— Софи, твой отец — хороший человек, — сказала я, поглаживая её по спине. — Он всё понимает правильно.

— Я очень на это надеюсь.

— Едем домой? — предложила я.

— Поехали, — согласилась Софи, отстраняясь от меня. — Нам предстоит много работы.

— Какой ещё работы? Неужели мы не домой?

Софи обогнула кабриолет, открыла дверь и прыгнула за руль. Сунув руку в вырез кофточки, вынула уже знакомый пурпурный компакт-кристалл на цепочке.

— Я вытащила расшифрованные данные, — объявила она. — Теперь надо разобраться, что там такое, и как мы сможем это использовать.

Я смотрела на неё, на этот кристалл, и не знала, что думать. Её слёзы за ужином… Были ли они настоящими? Сердце говорило — да. Дорожки от слёз на щеках были настоящими, но что, если всё это было частью спектакля, чтобы выкрасть данные? В её глазах сейчас читалась усталая решимость — настоящая, неподдельная. Одно не отменяло другое, в этом была Софи — и в этом был весь ужас. Теперь я боялась усомниться в её искренних чувствах к себе. Что, если её слова, сказанные мне на маяке — тоже спектакль, только с другой целью? И страшнее всего было то, что даже если это и так, от этого не становилось легче. Мне нужна была эта ложь, если это ложь. Как воздух.

— Ловко ты это провернула, — тихо сказала я.

Софи хмыкнула, глядя на дорогу.

— Когда отец пошёл на террасу выть на луну, я поняла, что больше такого шанса не будет. Иногда нужно сыграть ту самую несчастную дочь, которой он хочет тебя видеть, чтобы перестать ею быть…