Книга Пиролиз, страница 63 – Dee Wild

— Да мы все умрём на хрен, если сейчас же не уберёмся! — воскликнула я.

Бормоча неразборчивые ругательства, Гагик неуклюже поднялся и заковылял в сторону водительской двери. Софи была уже рядом — хватала с травы всё, что попадётся под руку и бросала прямо в открытый кузов фургона. Умница моя, сообразила, мельком подумала я.

Новый удар беззвучного камертона набирал силу, размывая, топя во мраке поляну, забирая мои силы, и я схватилась за створ двери, чтобы удержать равновесие. Ворвался звук — с деревьев, из кустов, с речной глади панически свистя, щёлкая, гогоча взметнулись в небо десятки птиц.

И появилось оно.

На краю поляны серая стена леса с чёрным подножием деревьев застыла, превратившись в недвижимый в безветрии монолит. Внизу, меж стволов, будто вспучилась чёрная вуаль, и от тьмы отделился высокий сухощавый силуэт. На сливавшемся с лесными тенями аккуратном костюме светлым пятном проступал треугольник белоснежной рубашки. Размытая фигура замерла.

Совсем рядом, под боком заурчал двигатель фургона, задребезжали его стальные потроха, загудели, начиная выход на рабочую мощность, антигравы. Я сделала усилие, чтобы пошевелиться — тщетно. Тело стало чужим, неподконтрольным более моей воле, а в голову заползло нечто чужое. Словно длинные, слепые черви, незримые пальцы скользили по извилинам моего разума, выискивая, за что уцепиться, нечто важное, чем можно взять — и вывернуть всё моё нутро наизнанку. Тошнота подкатывала к горлу.

— Нет! Вон отсюда! — крикнула я, отчаянно сопротивляясь.

Чёрные провалы очков увидели то, что наконец нащупала невидимая длиннопалая рука — и удовлетворённо ощерились. Вот он — скрытый от глаз потаённый страх, вожделенный и всепоглощающий. Краеугольный камень — вырви его с мясом, и вся остальная шаткая конструкция маленького слабого человечка рассыплется в прах!

— Проваливай, чудовище! Уходи, или я убью тебя! — Мой голос гас среди деревьев.

Преодолевая липкий страх, по мокрой траве я сделала несколько шагов в сторону кромки леса и выбросила вперёд руку; щёлкнуло запястье, обнажая ионный резонатор. Какая-то новая, невидимая воля чудовищным усилием тормозила меня, не давала выстрелить — словно кто-то ещё вмешался, болевым захватом придушил рассудок, не позволяя нервным импульсам достичь умозрительного спускового крючка в управляющем интерфейсе, размыкая цепь между мозгом и машиной.

Новый оглушительный удар немого камертона — мир вспыхивает, оседает вниз падающими звёздами, появляется вновь, и я обнаруживаю себя стоящей возле фургона.

Я стояла в стойке, и жерло бластера было направлено Софи прямо в лицо. Её глаза, широко распахнутые и устремлённые мне в душу, были полны не страхом, а шоком. В голове моей мелькали беспорядочные образы, обрывки несформированных мыслей. Словно фрагменты сотен и сотен пазлов, десятками тысяч они неслись по спирали огромного яростного смерча противоборствующих сил. Сделав последний надрыв, свободной рукой я перехватила распахнутое жерло бластера и до боли в укушенном мирмитерой плече прижала его к животу.

Софи, моментально придя в себя, сгребла меня в охапку и что было сил швырнула нас обеих вбок, внутрь глайдера. Хрустнули какие-то пакеты, звякнуло стекло, металлическая поверхность подо мной задрожала, накренилась, и аэрофургон, с трудом оторвавшись от травы, пополз над водой. Ноги мои свисали вниз, а я лихорадочно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не вывалиться наружу. Позади оставалась поляна и царивший на ней кошмар; ураган в голове стихал, и я постепенно обретала способность слышать — гудел аэрофургон, свистел ветер сквозь открытую дверь.