Онлайн книга «Бездна и росток»
|
Конфедераты и наёмники быстро смекнули, что единственный верный способ предотвратить заражение – это пуля в лоб. Наставления учёных уже никого не волновали. Никому не хотелось возиться с десятками тысяч трупов или потенциальных трупов. С тех пор, завидев чужака, они сначала стреляют, а уже потом задают вопросы. Блокпостов больше нет, заражённые бродят по большей части города, а наши «друзья» откатились в правительственный квартал, засели за высокими стенами и косят из пулемётов всё, что попадётся на глаза… Где-то за стальными перегородками вяло возились и едва слышно разговаривали беженцы. В полутьме вокруг меня уставшие за день бойцы спецотряда занимались своими делами – Умник ковырялся с ноутбуком, Молния думала о своём, разглядывая тусклый огонёк лампы, а Бурят спал безмятежным сном. Голос Рихарда уплывал куда-то вдаль, смешиваясь с невесомым шёпотом людей, с их ровным дыханием. Сознание медленно тонуло в тёплой, тяжёлой воде забытья, и я не боролась с этим. Я позволила себе утонуть… Глава X. Меж трёх огней … Тишина. Беспокоящая, сжимающая сердце в испуганный комок, она заставила меня открыть глаза. Тёмный склад со всех сторон нависал надо мною полупустыми стеллажами, а гермодверь в чёрный коридор была распахнута настежь. Вокруг не было никого, ни единой души – ни моих собратьев по несчастью, отправленных на смерть вместе со мной, ни беженцев, обречённо бубнящих за стеной. Никого – лишь непроглядный зёв коридора напротив. Завопить, завыть, забиться в истерике – что угодно, лишь бы нарушить эту густую тишину, но горло сжалось в спазме, не пропуская ни звука, ни воздуха. Лёгкие горели, требуя вдоха, который я боялась сделать – потому что появился звук. Он обдирал тишину снаружи, из коридора, шаркал по тишине полустёртыми подошвами. Он приближался – словно кто-то подволакивал слабые ноги, поражённые старческими недугами. Всё ближе и ближе, он был уже за этим самым поворотом… Спина с глухим стуком ударилась о стену. Я вжалась в угол, инстинктивно подтянув ноги, пытаясь стать меньше, незаметнее. Нашарила рукой позади себя увесистую консервную банку и выставила её перед собой, словно щит. Ш-ш-шух… Ш-ш-шух… Звук уже здесь – только руку протяни. Сухой, шелестящий шорох царапал тишину, будто кто-то волочил по бетону мешок с костями, обёрнутый в шкуру. Ш-ш-шух… Ш-ш-шух… Я увидела пальцы – серые, восковые, с почерневшими ногтями – они впились в железную дверную раму. Пальцы, которые привыкли вертеть бензиновую зажигалку. Ш-ш-шух… В проёме двери поверх угольно-чёрного кителя тускло замерцали два рубиновых глаза. Во тьме разверзся животный оскал, с искромсанных губ по подбородку поползли кровавые ручейки. Утробный рык Альберта Отеро до отказа заполнил крошечное помещение, мёртвый генерал поднял ногу и переступил порог. Ш-ш-шух… «Нет, только не это… Только не после всего…» — колотилась изнутри о стенки черепа единственная мысль, отчаянная и детская. — «Только что он был человеком. Только что у нас всё наладилось, а теперь…» В порыве отчаяния я не целилась – просто изо всех сил швырнула банку в этот жуткий оскал, и она со звоном отскочила от стены. Существо страшно захрипело, вытянуло крючковатые руки и бросилось вперёд, прямо мне в лицо… И я истошно закричала. |