Книга Бездна и росток, страница 224 – Dee Wild

Я уже готова была зажечь спичку, но внутри ёкнуло. Наверху остался ребёнок. Он не должен гореть вместе с этими выродками, нельзя этого допустить.

Прикрыв глаза и осторожно поднявшись по ступеням, я набрела на уже знакомые лакированные туфли. Он стоял на вершине лестницы и, казалось, ждал меня. Он не пытался наброситься – просто стоял. Я медленно, будто протягивая руку в клетку со зверем, подняла ладонь. Его пальцы обвили мои – сухие, совершенно человеческие. В груди что-то сжалось – не страх, а щемящая, невыносимая жалость.

— Пойдём, малыш, — голос сорвался на шёпот. — Всё кончилось.

Слова «больше никто не будет тебя мучить» застряли в горле. Это была ложь. Его мучениям уже не будет конца.

Он не сопротивлялся и покорно пошёл следом. Мы спустились и вышли наружу, я отвела его за угол дома и поставила у забора.

— Стой здесь.

Странный и внезапный порыв заставил меня вернуться в дом. Толком не отдавая себе отчёт, я принялась шарить в кухне в поисках чего-то. Какого-нибудь пакета, сумки – чего угодно. Чего-нибудь, что даст иллюзию защиты от того, кто стоял теперь на углу дома – потому что здесь он не останется. Я не смогу оставить его здесь.

Хлопали ящики с потускневшей кухонной утварью, дверцы со скрипом открывались, обнажая внутренности – какие-то банки с приправами, склянки с чем-то засохшим. На одной из полок обнаружился холщовый мешок, от которого пахло картошкой и землёй – запах нормальной, не осквернённой жизни. Схватив его, я выбежала наружу. Чиркнула спичкой возле крыльца, подпалила весь коробок и с размаху швырнула его в распахнутую входную дверь. Пламя полыхнуло, гулко взвилось ввысь, мгновенно охватив крылечко, вбежало внутрь дома и принялось обнюхивать деревянные стены.

Пора ехать отсюда.

Глубоко вдохнув, я опустила голову и направилась к углу дома – туда, где остался ребёнок. Мне казалось – вот-вот, ещё секунда – и он бросится на меня, ведомый голодом – но этого не произошло. Он недвижимо замер там, где я его оставила. И тогда я нащупала рукой его лицо, надела мешок ему на голову и лишь после этого осмелилась поднять взгляд. Он стоял. Безмолвная кукла в бирюзовом платье с мешком на голове.

Взяв за руку, я повела его к машине, открыла заднюю дверь и осторожно посадила внутрь. Алиса наблюдала за нашими перемещениями – спокойно, без страха. Её взгляд скользнул с моих дрожащих рук, поправляющих мешок, на неподвижную фигуру. Она знала, что всё так и должно быть. Более того – в её молчаливом одобрении была та самая тихая ясность, которой мне так отчаянно сейчас не хватало.

Усадив ребёнка, я взгромоздилась на водительское сиденье, хлопнула дверью, и вдруг вспомнила то, что никак не укладывалось в голове все последние минуты.

— Слушай, Алиса… — Я встретила её взгляд, а затем опасливо посмотрела назад – мальчик не шелохнулся. — Пистолет… Он же был в сумке.

— Я его перепрятала, — просто сказала она. — Когда пошла в туалет. Спрятала под скамейкой в прихожей.

— Ты… ты что, заранее всё предугадала?

— Нет, — она пожала плечами. — Просто была бдительной. Шестое правило – всегда быть бдительной.

Я в безмолвном изумлении вывернула руль. В зеркале заднего вида огонь уже пожирал стену, вздымаясь под крышу, и в его кроваво-оранжевом отблеске на мгновение мелькнула холща, под которой пряталось бледное лицо – безглазое, бездушное – но лицо человека.