Книга Бездна и росток, страница 91 – Dee Wild

А в стороне, в самом углу загона лежала туша, и я сразу же поняла, откуда этот тяжёлый, густой запах разложения. Клеть покатых рёбер обнажала потемневшие и порядком заветрившиеся внутренности, над которыми суетилось облако мух.

— Бедное животное, — тихо произнёс Макаров. — Хоронить его, похоже, никто не собирается.

— Наверное, хозяева сбежали, побросав всё, — пробормотала я. — А скотину загрызли степные койоты. Они боятся людей, но часто беспредельничают в их отсутствие.

— Ладно, пойдём, — раздражённо скомандовал майор. — Не на что тут смотреть.

Он уже стоял возле деревянных ворот с карабином на плече. Очутившись рядом с ним, я ухватилась за створ, в четыре руки мы сдвинули его с места и покатили по рейлингу в сторону. Потревоженные опилки взметнулись и заплясали над гниющим соломенным настилом – в амбаре было совершенно пусто, пахло пылью и тлеющим сеном. Я откатила второй створ, майор обвёл окрестности опущенным на глаза визором и взобрался за штурвал глайдера. Через несколько секунд машина аккуратно вплыла в полутьму сарая.

— В доме ни души, всё чисто, — сообщил Бурят в коммуникаторе. — Можете заходить.

— Принято, будьте начеку… Фурия. Кормовая дверца, разгружай припасы. — Оникс стоял рядом со мной и вещал в коммуникатор, голос его двоился, рождая эхо. — Сочини что-нибудь на ужин. Мы с Молнией пока расставим сети… «Ястреб», ждём от тебя сигнал о готовности дронов.

— Два из семи сброшены, через полчаса закончу, — едва различимо сквозь помехи прогудел пилот челнока.

Встретив нетерпеливый взгляд майора, я направилась к задней части глайдера…

* * *

Саморазогревающийся армейский паёк уютно расположился в желудке. Я слизала с пластиковой ложки остатки пюре и вытянула ноги. В гостиной, едва освещённой переносной лампой, было просторно, шторы были занавешены, а по ту сторону окна вальяжно развалилась тёплая ночь. Экзоскелеты серебристыми горками были аккуратно сложены в углу, периметр дома надёжно охраняли несколько детекторов движения, спрятанных в высокой траве, а мы коротали время перед отбоем. Последние полчаса Оникс дежурил снаружи, и всё это время Умник не закрывал рта. Он убаюкивающе вещал:

… — Если есть существа, подобные Созерцающему, значит наш, человеческий эволюционный путь далёк от завершения. Мы – всего лишь ещё одно звено в бесконечной цепи превращений.

— Пока все вокруг будут превращаться в высших существ, ты, умник, так и будешь болтать, — съязвила Агата. — Всю свою эволюцию проболтаешь.

— За мою эволюцию не волнуйся, — ухмыльнулся Коньков. — Сыновья позаботятся о том, чтобы эволюция моего рода продолжалась. А вот за свою тебе стоило бы посуетиться и найти себе наконец нормального мужика…

Агата резко подняла голову.

В полумраке лицо её было едва заметно, но желваки на скулах обозначились отчётливо. Она смотрела на Умника молча, в упор – и тот, почувствовав неладное, поперхнулся на полуслове.

— Агат… — начал он, но она уже отвернулась к стене.

В гостиной повисла тишина. Бурят замер с ложкой у рта, и даже лампочка фонаря, казалось, стала светить чуть тусклее.

— Блин, — выдохнул Коньков и стянул с головы наушник. — Скворцова, я… Я не то хотел сказать. Забудь.

— Забыла, — отрезала та, не оборачиваясь, ровным голосом. Слишком ровным.

Тишина висела долго – наверное, минуту или две. А потом Бурят, закончив с пайком, проговорил в темноту: