Книга Холод на пепелище, страница 165 – Dee Wild

Несколько шагов по поверхности… Земля, упругая, как старая кожа, охотно отпускала подошвы.

— Можно передвигаться? — спросил прямо в ухе электрический голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Старый, ты чего так пугаешь?! — воскликнула я – с привычной дружеской интонацией, о которой тут же подспудно пожалела, ведь этот смодулированный скрежет в наушнике стал уже чужим.

— Это ты в последнее время как в воду опущенная, — проворчал дядя Ваня. — Связь в скафандре встроенная. Или ты хочешь в полном одиночестве шататься?

— А что, плохая идея? — буркнула я и кое-как оторвала взгляд от живой земли. — Одиночество было бы честнее. Хоть какая-то правда в этом мире лжи.

Браслет показывал направление на холм, прочь от исчезающего в тяжёлом тумане озера, со стороны которого даже сквозь ткань скафандра ощущались порывы ветра. В отдалении, в облаках отражалась лишь молочная пелена, тающая вдали, будто весь мир закутался в вату, скрывая свои истинные очертания.

Оскальзываясь и цепляясь руками за ворсистый ковёр, я взобралась на возвышенность и огляделась. Из уходящей вниз под небольшим уклоном почвы тут и там торчали рощи многометровых разлапистых кораллоподобных растений, что упруго покачивались в такт накатам холодного аммиачного ветра. В земле виднелись маленькие холмики, похожие на кротовые норы, из которых вверх поднимались струйки сизого пара и периодически с хлюпаньем вырывались фонтанчики мутной жидкости. Планета тихо дышала – без нас. И после нас тоже будет дышать, как ни в чём не бывало…

Минус сорок девять – и ни одной льдинки, ни пятнышка снега. Лишь туман, что отступал, оставляя после себя гигантские кораллы.

Вдалеке, смазанные туманной дымкой, колыхались смутные тени. Вот и первая фауна. Летающие существа, разнообразием форм напоминавшие воздушных змеев, висели в вышине. Многоугольные туловища с мощными толстыми крыльями-стеблями, переходящими в тело с россыпью глаз на верхушке утолщения, то зависали на месте, то смещались вбок – и снова зависали. Они держались на расстоянии, не приближаясь, и внимательно за мной наблюдали.

— Местные птицы, что ли, — пробормотала я.

— Скажи, что ты видела? — спросил дядя Ваня, и вопрос прозвучал слишком быстро, с какой-то профессиональной любознательностью.

— В смысле?

— Лиза. — Он редко называл меня по имени. Обычно – «внучкой», «дочкой», «эй» – и моё имя прозвучало как пароль, как ключ к серьёзному разговору. — Ты трогала артефакт. Было похоже, что ты спишь, но я видел энцефалограмму… и это был не сон. Что-нибудь необычное почувствовала?

Я медленно кивнула, забыв, что он не видит.

— Похоже на то, — протянула я. — Но это мало что тебе скажет. А ты, значит, за мной следил?

Вопрос был риторическим. Мы оба знали на него ответ.

— Что ты там нашла? — спросил он, и в его голосе не было любопытства – был тревожный, почти отцовский надлом. Он словно боялся за меня, и это было горше любой лжи.

— Себя, — тихо сказала я. — И не себя. Целые жизни, дядя Ваня. Как будто кто-то записал на эти пластинки не прошлое или будущее, а… альбом с чужими фотографиями. Самыми важными и ценными.

— Если ты собираешься работать со временем, тебе нужно с чего-то начать, — произнёс старик. — Я не знаю, как это работает, но уверен – если будешь менять свойства времени, их для начала нужно описать и понять, как можно на них влиять, насколько это вообще возможно… Научный метод – наше всё… — Его тон был таким, будто он снова пытался меня чему-то научить. Только теперь я знала цену этим урокам. — Есть идеи, что ты будешь делать со временем?