Книга Холод на пепелище, страница 69 – Dee Wild

— Похоже, у вас было короткое, но весьма увлекательное совместное путешествие. Иронично, что она всю дорогу спасала твою жизнь, а потом приняла смерть от твоих же рук. Но смерть меняет людей, это она верно сказала. Она больше не та, кого ты знала раньше.

— Она просила меня помочь ей, — вспомнила я, пытаясь собрать воедино рассыпающуюся конструкцию мыслей. — Сказала, что у меня есть необычные способности. Я не знаю, правда ли это, но видела… что-то… Больше всего напоминавшее бойню. Всё горело, гибли люди… — Я прокручивала в памяти ускользающие лоскуты видений, мерцавших перед глазами несколько минут назад, во время беседы с незнакомкой по имени София. — Но я не знаю, мои ли это воспоминания.

— Суперспособности, как у киногероев? — осклабилась голова. — Меня вообще сложно удивить, но тебе это удалось ещё там, до всего этого. Когда я узнала, сколько людишек ты прикончила… Надо было позвать тебя в организацию, вышел бы толк… Кстати, меня зовут Вера, если это о чём-нибудь тебе скажет.

— Вера, говоришь? — Я повертела это имя так и этак, присмотрелась к нему. — А как насчёт тебя? Может, ты ещё опаснее, чем я? Может, не зря они держат тебя в таком виде?

— Я уже давно смирилась с тем, что останусь здесь навсегда, — сощурившись, сказала Вера.

— А сколько смертей на твоих руках?

— Побольше, чем на твоих, — усмехнулась она со сладким ядом в голосе. — Но твои… твои были выстраданы. В каждую ты вложила душу. А мои – просто бизнес. Они не были столь значимыми для меня. Ты собрала все самые жирные сливки, но вот кое-кого из тех, кого я переломала, стоило бы повесить в рамочку. Чего только стоит твой дружок Марк, так вовремя подвернувшийся мне под руку…

Зябкий холод объял отсутствующие конечности. Восстал перед взором узкий сквозной коридор вагона, усыпанный блёстками стёкол. Отпечатанное в подкорке имя вспыхнуло молнией электрической лампочки, ослепительно мерцавшей на весь вагон. Марк… Имя било, как разряд током. Марк…

Тот, кто был дорог мне, как родной брат и больше. Тот, кто нянчился со мной, вытаскивал из передряг, с кем вместе мы зарабатывали первые шальные деньги… Тот, кто сделал мне предложение за полчаса до гибели… Я вспомнила его, как разом вспомнила и ту, что оборвала его жизнь в вагоне поезда.

Это ведь она прямо передо мной – только руку протяни!

— Вера, — прошептала я, и это имя обожгло язык, как кислота.

Волна нестерпимого, тёмного жара поднялась из самой глубины, где спали демоны, и поползла по жилам, выжигая остатки апатии.

— Наконец-то вспомнила! — торжествующе воскликнула голова. — Я-таки достучалась до твоего сгнившего мозга!

— Я тебя прикончу! — взревела я, тщетно рванувшись вперёд – широкая стальная скоба намертво приковывала руку. — Разорву к хуям!

— Давай, попробуй! — раззадорилась Вера. — Сыграем, наконец, нашу последнюю партию! Только имей в виду, фигуры будут одного цвета!

Убить её! Сжечь! Я ведь теперь умею, правда, не помню, как… Нет, не сжечь… Раздавить эту треклятую голову чем-нибудь тяжёлым!

Ненависть кипела во мне, как царская водка в раскалённом добела платиновом тигле – растворяя всё, кроме одного кристалла намерения. Пальцы сами собой до боли сжимались в кулак. Земля под ложементом затряслась в такт бешеному стуку моего сердца. Стеклянные панели на столе зазвенели, как мои собственные нервы, оголённые до искр. Мир содрогался от моей ярости.