Книга Утесы, страница 104 – Джули Кортни Салливан

Хоть вид остался прежним. Таким же потрясающим, каким Джейн его помнила. Может, даже стал лучше – из-за пристройки веранда оказалась ближе к воде.

Стоило ей об этом подумать, как она заметила: сбоку, где прежде высились величественные сосны, теперь был бассейн.

Он выглядел тут совершенно неуместно. Бассейны на берегу океана любили ставить в Хэмптонсе. В Мэне никто так не делал, даже самые богатые приезжие.

Подошел Бенджамин с грузовичком в руках.

— Вам повезло, что у вас есть бассейн, – сказала Джейн.

— Да, но мы не купаемся, – ответил мальчик.

— Почему?

— Это опасно.

Какой пугливый ребенок, подумала Джейн. Хотя, может, он имел в виду, что ему одному нельзя плавать, без присмотра взрослых.

На острове напротив сегодня не грелись тюлени. Теперь Джейн не могла смотреть на него и не вспоминать об индейцах, похищенных Пемброком. Высаживался ли он на этом берегу? Она подумала, не рассказать ли Женевьеве, но решила, что той будет неинтересно.

Вернулась Женевьева и принесла стакан воды с тонким ломтиком лимона на краешке. Протянула его Джейн. Стакан оказался на удивление тяжелым. Внутри мелодично позвякивали кубики льда.

Себе Женевьева налила вина.

Бенджамин сел рядом. Женевьева дала ему свой телефон с мультиком, и он уставился в экран, перестав замечать что-либо вокруг.

Оглядывая разложенное на столе угощение и вазу с голубыми гортензиями в центре стола, Джейн поняла, кого ей напоминала Женевьева: попечительниц библиотеки Шлезингеров, богатых домохозяек с безукоризненными манерами, умных, образованных, утонченных. Им всем было от семидесяти до восьмидесяти лет, их с малых лет готовили к карьере великосветских хозяек, и они все делали намного элегантнее, чем Джейн, даже подавали стакан воды.

По странному совпадению Женевьева произнесла:

— Хочу кое в чем признаться. Я искала вас на фейсбуке. Рассказываю об этом лишь потому, что у нас есть общая подруга. Присцилла Бингем.

— Присцилла, – задумалась Джейн. – Ах да, она состоит в консультативном совете бывших выпускников Гарварда при библиотеке.

— Логично, мы с ней знакомы по книжному клубу для выпускниц «Семи сестер»^[26], – сказала Женевьева. – Мир тесен.

Джейн кивнула.

Далее разговор зашел о спектаклях Американского репертуарного театра. Офис Джейн находился напротив. У Женевьевы тоже был годовой абонемент. Они сошлись во мнении, что новый моноспектакль Анны Дивер Смит великолепен, а вот экспериментальный кукольный мюзикл не понравился ни той ни другой.

Они поговорили о том, какие хорошие рестораны в Кембридже недавно закрылись и в какие новые места стоит сходить. Джейн порекомендовала итальянский ресторан «Джанна», а Женевьева сказала, что владелец – друг ее мужа.

— Они с женой планируют приехать к нам в гости, – заметила она. – Заходите на ужин, когда они будут здесь.

Что бы Джейн ни думала о Женевьеве, ей был приятен этот разговор, напоминавший о прежней жизни и старых знакомых. Иногда Джейн казалось, что мир, который она выстраивала годами, за последние несколько месяцев испарился бесследно, будто кто-то щелкнул выключателем, навсегда погасив свет. Но теперь она познакомилась с Женевьевой, которая тоже жила в этом мире и ничего не знала о проступках Джейн. Идеальное сочетание.

— А теперь расскажите, что вы узнали, – наконец произнесла Женевьева. – Я умираю от нетерпения.