Книга Утесы, страница 206 – Джули Кортни Салливан

В сотрудничестве с Наоми Миллер она сделала выставку о коренных американках Авадапквита и попыталась представить, как они жили. Джейн изучала язык абенаки: Наоми сказала, что без знания языка невозможно понять, как в племенах передавалась устная история. «История» на языке абенаки называлась словом оджмогован, означавшим не статичное событие из прошлого, а активное и продолжающееся коллективное действие. Непрерывно развивающийся цикл, который постоянно дополнялся.

И тут Джейн нашла параллели. Она узнала, что уже несколько лет в Общине Субботнего озера проводился ежегодный фестиваль ремесел и музыки вабанаков. Шейкеры и вабанаки нашли у себя много общего и ощущали родство.

В своем стремлении рассказать более сложную, всестороннюю и полную историю Америки Джейн была не одинока. В архивной сфере тоже все постепенно менялось. Она подписалась на несколько рассылок с новостями индейской культуры и однажды увидела в почтовом ящике письмо с анонсом конференции по инклюзивному языку и исправлению архивов^[53] в библиотеке Шлезингеров.

Джейн обрадовалась и не удивилась, узнав, что Мелисса ступила на ту же территорию, что и она сама. В библиотеке Шлезингеров собрали комитет с целью оценки и изменения описательных практик, выявления предрассудков, замены неточных и оскорбительных слов и привлечения новых голосов. Если бы конференция проходила в другом месте, Джейн бы поехала. Но она не хотела встречаться с Мелиссой. По крайней мере, пока.

Джейн выглянула в окно и увидела супружескую пару за столом для пикника. Похоже, они знали, что музей открывается в девять, и дожидались открытия. Уважали правила. Они ей уже нравились.

Мужчина взял женщину за руку. Джейн ощутила укол зависти. Отвернулась и подумала о Дэвиде.

Тот навещал ее раз в пару недель. В последнее время чаще. Джейн заметила, но ничего не говорила: не хотела нарушать установившееся между ними хрупкое равновесие.

Вскоре после того, как она окончательно переехала в дом матери, Дэвид привез ее вещи из старой квартиры. Они общались по-дружески. Теперь им было незачем скандалить. Они подали на развод и рассчитывали, что все пройдет быстро. Ни у Дэвида, ни у Джейн не было никаких претензий. Она даже удивилась, как легко, оказывается, расторгнуть брак. Их ничего не связывало, кроме взаимного желания быть вместе.

Дэвид хотел, чтобы она забрала свои вещи, особенно бабушкино кресло, которое Джейн возила с собой повсюду с тех пор, как начала жить отдельно. Дэвид предложил привезти его на своей машине. Джейн представила, как он бросит все на крыльце и сбежит. Но, к ее удивлению, Дэвид позвонил в дверь. Она пригласила его зайти. Они сели в гостиной и разговорились.

Наконец Дэвид сказал, что ему пора. Но не ушел, а поцеловал ее. Они занялись сексом на диване. Строго говоря, незащищенный секс с будущим бывшим мужем через три месяца после того, как Джейн бросила пить, был довольно опрометчивым поступком. Но она всегда будет считать, что ей несказанно повезло. Ведь в тот день была зачата Мэри.

С тех пор они с Дэвидом ни разу вместе не спали. Он присутствовал при родах, и Эллисон тоже. В первые недели после рождения Мэри иногда спал на диване в детской и кормил дочь по ночам, чтобы Джейн могла отдохнуть. У нее бушевали гормоны, уход за младенцем казался незнакомым языком, который срочно надо выучить, и, когда Дэвид уезжал, Джейн всякий раз плакала. Ей хотелось, чтобы он остался навсегда или больше не приходил.