Книга Утесы, страница 204 – Джули Кортни Салливан

Роуз Литтлтон, дальняя родственница Сэмюэля, которая по-прежнему жила в Авадапквите, дала Джейн контакт одной из правнучек Фэнни, врача из Торонто по имени Мэйбл. Та передала музею две нефритово-зеленых фарфоровых тарелки и одну суповую миску и приложила записку, где объяснялось, что это остатки сервиза, привезенного Сэмюэлем Литтлтоном из плавания в Европу. Мэйбл также рассказала, что родная сестра Ханны Литтлтон была уникальной женщиной по тем временам: Агнес Кросби вела газетную колонку и возглавляла движение за трезвость. Томас Кросби, коллекционер индейских артефактов, продавший Женевьеве ее корзину, оказался дальним родственником Агнес: ее супруг Леонард приходился ему двоюродным прадедом, и именно от него Томас унаследовал свою злополучную коллекцию и страсть к коллекционированию.

Теперь и у Агнес в музее был свой уголок – в бывшей гостиной, где разместился зал, посвященный Ханне.

Джейн с самого начала решила, что в дополнение к постоянной экспозиции в музее будут временные выставки, так или иначе относящиеся к прежним жительницам Лейк-Гроув. Идеи этих выставок возникали у нее неожиданно. Узнав о существовании музея, пожилые жители Авадапквита и генеалоги-любители стали приносить ей старинные вещи и рассказывать истории. В частности, много любопытных слухов ходило о сестрах Трой. Одна старая женщина, которая выросла в Авадапквите, а теперь жила в одном из соседних маленьких городков, рассказала, что муж Этель вовсе не бросил ее и не сбежал от призыва, как гласила легенда, а был пьяницей и дебоширом. Этель с Хани убили его, спрятали труп в потайной комнате на втором этаже и однажды ночью в полнолуние сбросили с утеса.

— Вот тебе и еще одно привидение, – заметила Эллисон, когда Джейн ей обо всем рассказала.

— Да уж, дом ими просто кишит, – ответила Джейн.

После отъезда Бенджамина призрак Дэйзи – а Джейн была уверена, что Бенджамину являлась именно она, – больше не появлялся. Однако всякий раз, когда Джейн приводила на работу Уолтера, тот подбегал к краю утеса, останавливался на торчащем мысу и начинал лаять, приплясывать на задних лапках и бегать кругами. Всегда в одном и том же месте. Он будто с кем-то здоровался. И хотя Уолтер лаял на все подряд, Джейн почему-то вспоминала слова Клементины: «Животные чувствуют присутствие духов».

Иногда Джейн задумывалась, появляется ли в доме дух бабушки. Ей казалось, что женщины, которые жили здесь в разное время, общаются друг с другом. Если поразмыслить, у них было много общего. Ее бабушка и Элиза Грин мыли одни и те же окна и натирали воском одни и те же полы, только с разницей в сто лет.

Однажды на собрании анонимных алкоголиков Джейн встретила женщину лет восьмидесяти, которая знала ее бабушку.

— Мало кто ходил на собрания, когда мы только открылись, – сообщила она. – Мы с Мэри были первыми.

На первых собраниях Джейн боролась с желанием уйти. Она думала, что ей здесь не место. У остальных дела обстояли намного хуже. Одна женщина отсидела большой срок: ехала пьяной за рулем и спровоцировала аварию, в которой погибли трое, включая ее родного брата.

Но когда Джейн рассказала группе свою историю, никто не ответил: «Вы не сделали ничего такого, вам тут делать нечего». Все сочувственно кивали и понимающе морщились, как она сама, когда слушала чужие истории.