Книга Утесы, страница 202 – Джули Кортни Салливан

— Я здесь живу, – ответила Джейн, хотя ей самой пока с трудом в это верилось.

— О, завидую! – воскликнула Присцилла. – А мы только что смотрели дом, который продает подруга подруги. Шикарное место. В Бостоне все только о нем и говорят. Владелица хотела устроить там бассейн, но рядом с домом места не нашлось, и она снесла старое кладбище, представляешь?

— Женевьева, – пробормотала Джейн.

— Да, вы знакомы?

— Да.

— Странная женщина. – Присцилла покачала головой.

Тут Джейн вспомнила: Женевьева рассказывала, что они с Присциллой знакомы. Она хорошо о ней отзывалась.

— Не знала, что дом продается, – заметила Джейн. – А вы хотели его купить?

— Нет-нет. Мы просто смотрели. Моя подруга Лесли Дэвенпорт узнала про кладбище прошлым летом, когда была у Женевьевы в гостях. Ну она всем и рассказала. И понеслось. А теперь хозяева решили продать дом. Насколько я знаю, покупатели не выстраиваются в очередь.

Попрощавшись с Присциллой, Джейн нашла дом в интернете. Лейк-Гроув действительно выставили на продажу за три миллиона долларов.

Женевьева купила особняк чуть больше года назад и почти все это время делала ремонт. Она там даже толком не жила.

Джейн не могла выбросить из головы встречу с Присциллой. Джейн еще не дошла до того этапа «Двенадцати шагов», где бывшие алкоголики заглаживают вину, но почувствовала, что виновата перед Женевьевой и хочет перед ней извиниться. Чем раньше, тем лучше.

Но решилась позвонить только в марте и удивилась, когда Женевьева ответила.

Джейн объяснила, что больше не пьет, и извинилась за причиненное беспокойство.

— Я поступила ужасно, когда ворвалась к тебе в дом и обвинила тебя на глазах друзей, – сказала она. – В трезвом состоянии я никогда бы так не поступила.

Женевьева молчала.

— Надеюсь, ты не поэтому решила продать дом, – добавила Джейн.

Женевьева вздохнула.

— Я просто хочу о нем забыть, – ответила она. – Лучше бы я его вообще никогда не видела. Мне стыдно за свой поступок, Джейн. Но знай, я заплатила сполна. Теперь все считают меня ненормальной. Даже собственный муж. Самые близкие знакомые от меня отвернулись.

Близкие знакомые. Эллисон бы рассмеялась над этим странным выражением. А Джейн вспомнила, как в Лагере Мира Женевьева сказала, что мечтает о такой дружбе, как у них с Эллисон. Вопреки всему ей стало жаль Женевьеву. У неудачников есть одно преимущество: они с пониманием относятся к чужим провалам. Если не прощают их, то, по крайней мере, не судят строго.

— Возможно, от нас отвернулись одни и те же люди, – заметила Джейн. – Можем сверить списки.

Джейн призналась, почему оказалась в Авадапквите прошлым летом, сообщила, что ее брак официально распался и она осталась без работы.

— Ох, жалко как, – сказала Женевьева. Кажется, она искренне сочувствовала Джейн. – И что будешь делать?

Джейн объяснила, что пытается собрать средства на новое помещение для местного исторического общества.

Они попрощались на хорошей ноте и договорились созваниваться.

Лейк-Гроув пытались продать до конца лета, после чего снизили цену в два раза. Мало кто мог себе позволить дом на курорте, а те, кто могли, наверняка знали, почему Женевьева с Полом решили его продать, и не хотели впутываться в скандал.

Через год после того, как дом выставили на продажу, Женевьева внезапно позвонила Джейн и предложила разместить в Лейк-Гроув новое историческое общество.