Книга Утесы, страница 200 – Джули Кортни Салливан

К последней странице был приклеен еще один розовый листочек, на котором Барбара написала заглавными буквами:

ДУМАЕШЬ, ЭТО ПРАВДА? ЕСЛИ ДА, РЕЧЬ О БОЛЬШОМ ОТКРЫТИИ.

Наоми коснулась кончиком пальца раковин, лежавших на столе.

Взглянула на карту. Снова уставилась на знакомое слово. Савадапскви.

Было ли все описанное правдой? Жестокие кровопролитные войны между индейцами и англичанами имели место, это исторический факт. Похищение четырех коренных жителей? Возможно. В те страшные годы такое случалось сплошь и рядом.

Что до истории женщины, Канти… Что ж. Женские истории никто никогда не записывал; никого не интересовали их чувства. Наоми не знала, существовала ли Канти на самом деле, и никогда не слышала о существовании свадебного утеса. Она не знала о таком обычае. Возможно, знали старейшины; она могла спросить.

Но история показалась Наоми странно знакомой: она испытала дежавю, будто уже видела это во сне.

Она собиралась позвонить Барбаре и все обсудить. У нее было много вопросов. Откуда взялся этот документ? Где Барбара нашла эту семью?

Но Наоми решила, что это может подождать. Внизу Джерри поставил ее любимый альбом Люсинды Уильямс и позвал ее к ужину.

Через несколько часов, уже под утро, Наоми проснулась в тишине спальни и поняла, что знает ответ. Как будто кто-то нашептал ей его на ухо. Савадапскви. Она узнала это слово, потому что подчеркнула его для Джейн Флэнаган. Она тогда предположила, что так назывался город, где жила Джейн, – город, который сейчас назывался Авадапквит. И кажется, именно Джейн упоминала, что один из первооткрывателей похитил местных жителей.

Джейн открыла в Авадапквите маленький музей. Среди экспонатов были истории народа вабанаки. Иногда Джейн советовалась с Наоми и несколько раз нанимала ее как консультанта по разным проектам.

Жаль, нельзя позвонить Джейн прямо сейчас. Наоми почему-то казалось, что эта история приведет Джейн в восторг. Но было пять утра, и она попыталась уснуть.

Поняв, что это бесполезно, Наоми повернулась к мужу. Представила, что женщина, а потом и ее дух простояли на утесе четыреста лет, дожидаясь возвращения возлюбленного. Наоми не была романтиком. Но в тот миг и в тот час, перед рассветом, почему-то в это поверила.

Шины заскрипели по гравию. Она остановилась и выглянула в окно. Прибыли первые посетители, а ведь до открытия оставалось еще полчаса. Что ж, Джейн могла впустить их и пораньше. Ей не терпелось показать кому-нибудь новую выставку. Она была посвящена жизни шейкерских женщин в Мэне.

Как обычно, малышка проснулась в пять. А сейчас, в половине девятого, наверно, уже спала дома с няней. Джейн тоже с удовольствием бы прилегла. Еще никогда в жизни она так не уставала.

Через три недели Мэри исполнялся год. И два года как Джейн бросила пить. Так уж совпало. Два этих чуда – отказ от алкоголя и рождение дочери – были связаны. Одно невозможно было представить без другого.

Машина остановилась у дома. Вышла пара; обоим супругам было около шестидесяти. Они зашагали по лужайке. Джейн установила два стола со скамьями в нескольких метрах от края обрыва. Старики сели рядом за один из них.

Они увидят выставку первыми. Джейн готовила ее несколько недель. Много раз ездила в Общину Субботнего озера и просмотрела подробные архивы общины за двести лет. Сама ферма оказалась очень красивым и странным местом.