Книга Утесы, страница 40 – Джули Кортни Салливан

Пока медсестра была в доме, вырубилось электричество. Оказалось, мать несколько месяцев не платила по счетам.

— Как в старые добрые времена, – пробормотала Холли, сидя в темноте.

В детстве они бесконечно беспокоились о деньгах. Джейн никогда не понимала, почему мать просто не может найти нормальную работу. Им постоянно присылали предупреждения по почте, звонили по вечерам. Бывало, в дверь стучался арендодатель, возмущенный очередной задержкой оплаты или липовым чеком. Они часто переезжали.

Джейн клялась: она помнила, как они брали бесплатную еду из корзины с пожертвованиями в подвале церкви, но Холли заявляла, что такого никогда не было. Потом сестры сошлись на том, что их мать была слишком горда и не приняла бы подачки. Когда они шли в «Макдоналдс» и мать заказывала пять бургеров за доллар, а кассир предлагал добавить сыр, она всегда отвечала: «Сыр есть у нас дома». Не из-за детей – они-то знали, что сыра дома нет, – а чтобы не ударить в грязь лицом перед прыщавым подростком в бумажной шапочке за кассой.

Повзрослев, Джейн продолжала бояться, что деньги закончатся; она боялась этого, даже когда вышла замуж. Страх бедности проявлялся в самые неожиданные моменты; порой она сама удивлялась. Если в доме заканчивались продукты, Джейн начинала паниковать, хотя знала, что в любой момент можно пойти в магазин и купить еще. Когда Дэвид включал радиаторы на слишком высокую мощность или оставлял включенной лампу в комнате, где никого не было, ей хотелось все выключить и экономить электричество. Джейн оторопела, когда на Рождество они поехали домой к его родителям и она увидела гостиную, какие прежде видела только в кино: елка до потолка в окружении подарков, завернутых в красную и серебряную бумагу.

Из-за денег Джейн боялась заводить детей. Иногда по ночам ее охватывала паника, и она представляла, как удача вдруг повернется к ним спиной, они не смогут обеспечить детей и придется сдать их в детдом. Она знала, что этого никогда не случится, но страх был сильнее.

Холли ударилась в другую крайность. Сестра считала, что достойна лучшего, даже если это не соответствовало реальному финансовому положению. Она арендовала «лексус»; никогда не покупала Джейсону ношеные вещи, даже если зарабатывала гроши. Гордость не позволяла.

Джейн взглянула на Клементину, сидевшую в любимом кресле матери. Значит, та утверждает, что Джейн нарочно выбрала себе такое воплощение? Какой абсурд.

— Время почти вышло, – сказала Клементина. – Но перед уходом хочу спросить еще кое о чем. – Она заговорщически улыбнулась. – Ты случайно не беременна?

Джейн чуть не подавилась.

— Еще чего, – выпалила она.

Пару месяцев назад она постоянно думала об этом; они с Дэвидом это обсуждали, но теперь сама мысль о беременности казалась настолько абсурдной, что Джейн опешила.

— На всякий случай сделай тест. А то бабушка твердит что-то о ребенке. Поет колыбельные, – сказала Клементина. – Говорит, что рада, что у нее будет правнучка. Может, твоя сестра беременна?

— О боже, надеюсь, нет.

— Может, я что-то не так услышала. Иногда бывает, и мы… о, Джейн, прости. Опять эта Д повторяется. Духи вечно твердят одно и то же. Просит передать сообщение своей маме. Прости. Не хочу тебя обременять. Но лучше запиши. Она очень настойчива. Лейк-Гроув. Говорит, ты все поймешь.