Книга Утесы, страница 53 – Джули Кортни Салливан

— Серьезно? Признание себя безнадежной неудачницей, по-твоему, «кое-что»?

— Ты не безнадежная. Ты просто… немного запуталась.

— Я порченый товар, признай.

— Я бы сказала, с небольшим браком.

— То есть все-таки небезупречного качества.

— Небезупречного. Но товар вполне годен к использованию. Даже с браком.

— Ну разумеется.

Эллисон потупилась и принялась разглядывать стол.

— Ладно. Серьезный вопрос. Как думаешь, ты нарочно его оттолкнула? – спросила она.

— Нет, – выпалила Джейн. – Хотя… не знаю.

— Вы оба очень хорошие люди и любите друг друга. У вас еще получится все наладить, – произнесла Эллисон.

Но Джейн казалось, что подруга все же сомневается.

Они убирались в комнате матери уже час, но Джейн все еще не попалось ни одного предмета, который захотелось бы оставить. А вот Холли набивала вещами уже четвертую коробку. Яблоко от яблоньки.

Джейн была минималисткой. Мать об этом знала, но всякий раз, когда они с Дэвидом приезжали в гости, вручала им очередную «находку» с гаражной распродажи. Всегда что-то ненужное: военную форму, вульгарные блузки на два размера больше с запахом чужого пота, коллекцию фигурок с героями «Звездных войн» для Дэвида, который никогда не интересовался «Звездными войнами», и плюшевые игрушки, включая ярко-фиолетового медведя, которого почему-то звали принцессой Дианой.

— Плюшевые медведи снова в моде, – говорила мать. – Вот увидишь, однажды за них будут давать целое состояние. Ни в коем случае не снимайте бирки.

По дороге домой из Авадапквита Джейн с Дэвидом заезжали в Портсмут и оставляли эти подарки в секонд-хенде. Джейн чувствовала себя немного виноватой, но не тащить же хлам домой, где тот будет пылиться в углу и на дне ящиков.

После смерти матери Джейн замучила совесть. Возникла странная безудержная тяга поехать в тот секонд-хенд и рыскать по полкам, пока не найдутся все жуткие подарки матери. Выкупить их все и оставить себе навсегда.

Потом ее отпустило. Теперь ей хотелось лишь одного – очистить дом от хлама и привести в порядок.

К вечеру они начали разбирать мамин комод. Холли запустила руку в ящик и достала несколько свитеров, рассмотрела каждый и убрала все в коробку.

Свитера были старые, в катышках. Половина – в дырах от моли.

— Тебе правда они нужны? – спросила Джейн.

— Да, – ответила Холли.

— Зачем?

Холли пожала плечами:

— Не знаю. – Она тихо добавила: – Они пахнут как мама.

Джейн чуть не расплакалась. Из-за преданности сестры и собственной неспособности испытывать привязанность к вещам. Она открывала ящик за ящиком. Те были набиты носками и старой почтой – нераспечатанными квитанциями, рождественскими открытками десятилетней давности, весенним каталогом давно закрывшегося универмага.

— Кто хранит почту в комоде? – спросила она. – Господи.

— Так грустно все это выбрасывать, – сказала Холли. – Это история ее жизни. – Слезы потекли по щекам сестры; она шмыгнула носом и утерла глаза. – Ну ладно. Это можно выбросить.

Сверху комод был сплошь уставлен безделушками. Холли забрала себе четырех фарфоровых птичек и кружку, которую мать использовала как подставку для ручек. Стоявшие в ней дешевые шариковые ручки тоже взяла. Как и карманное зеркальце, и снежные шары из европейских городов, где мать даже никогда не бывала.