Книга Утесы, страница 69 – Джули Кортни Салливан

— Жаль, – ответила Джейн. – Было бы здорово, окажись в городе такое место.

— Стыдно его не иметь, – ответила Лидия. – Большинство людей даже не в курсе, что весь архив здесь.

Джейн рассказала о доме Женевьевы и желании хозяйки отдать дань уважения его владельцам.

— Я живу в доме тысяча семьсот пятьдесят третьего года, – сказала Лидия. – Бывшему мужу приходилось пригибаться на втором этаже: там очень низкие потолки. Но я не хочу там ничего менять. Этот дом нас всех переживет. Я себя владельцем не считаю; я лишь временно о нем забочусь.

— Я вас понимаю, – ответила Джейн.

— Жаль, что таких, как ты, мало, – продолжала Лидия. – Иногда меня очень злит, что никому не интересны мои попытки сохранить прошлое. Я занималась мемориальными скамейками на Прибрежной тропе: мы поместили на каждую скамейку табличку с именем известного человека, который жил в этих краях или бывал здесь проездом. Думаешь, кто-нибудь пытается погуглить эти имена и вообще читает таблички?

— Я читаю, – ответила Джейн.

Лидия улыбнулась.

Джейн прекрасно понимала, о чем говорит Лидия. Конечно, были люди, заинтересованные в бережном отношении к истории и ее сохранении. Но Джейн казалось, что гораздо больше людей не понимают, зачем это нужно. История имеет значение, лишь если важна для живых.

Ей вспомнилось, как они с Дэвидом ездили в командировку в Нашвилл. Пока муж участвовал в конференции, Джейн побывала в Доме-музее Эндрю Джексона, потому что в любом новом городе всегда первым делом искала ближайший музей или дом, когда-то принадлежавший известному человеку, или записывалась на пешеходную экскурсию. Бабушка говорила, что она не умеет отдыхать, раз на отдыхе занимается тем же, чем на работе.

Поскольку Джексон был рабовладельцем, она рассчитывала, что экскурсия пройдет в серьезном и даже мрачном ключе. Группа состояла из старшеклассников на школьной экскурсии и туристов, убивавших время до начала концерта кантри-музыки. Никто даже не засомневался, когда гид заявил, что большинство рабов Джексона остались верны ему и после Гражданской войны, поскольку тот, хоть и отличался суровостью, любил их как родных детей. Когда речь зашла о беглых рабах, которых травили собаками – собаками, вырывавшими куски мяса из икр, – половина подростков скривились, будто смотрели сцену автокатастрофы в кино. Другая половина продолжили пялиться в телефоны. У входа в бывшие бараки, где жили рабы, две женщины громко обсуждали, куда пойти на барбекю.

Самую бурную реакцию вызвало упоминание о том, что во времена Эндрю Джексона многие мыли голову всего раз в год. Собравшиеся от мала до велика ужаснулись, услышав такое.

Подобная реакция не удивила Джейн, а, скорее, расстроила. Вечером в баре отеля она жаловалась Дэвиду, что большинство людей, если задуматься, совершенно аморальны. Их больше волнует вчерашний выпуск «Холостяка», чем тот факт, что они живут в стране, основанной рабовладельцами и построенной рабами.

Возможно, она судила слишком строго. Функция образования – научить человека замечать то, чего не видят другие. Джейн выросла в семье, где политику и социальную справедливость никогда не обсуждали; эти темы считались легкомысленными, гораздо больше значения придавалось повседневным бытовым проблемам. Но в Уэслианском колледже многие из выбранных Джейн курсов были посвящены литературе маргинальных сообществ. Там еще двадцать лет назад говорили о репарациях, гендерной флюидности, о том, что люди с привилегиями должны выступать в защиту тех, кто этих привилегий лишен. С тех пор она смотрела на мир другими глазами.