Книга Утесы, страница 81 – Джули Кортни Салливан

Вспомнила Джейн и Гарвардский музей естественной истории со зловеще пустыми стеклянными витринами.

Сотрудники библиотеки Шлезингеров еще много лет назад приняли устав по максимально этичному использованию архивных материалов американских индейцев организациями, не имевшими отношения к племенам. Однако на данный момент в архиве библиотеки отсутствовали материалы американских индейцев.

Это объяснялось вовсе не тем, что библиотека не пыталась эти материалы заполучить. Просто некоторые племена не желали делиться архивами или предпочитали передавать их в Национальный музей американских индейцев. С точки зрения коренного американца доступ к этим документам могли иметь далеко не все и лишь в особых обстоятельствах. Это противоречило общему убеждению архивистов, что собранная информация могла принести максимальную пользу, лишь будучи доступной всем исследователям.

Джейн считала реальной проблемой, что коренные американки в архиве Шлезингеров упоминались лишь в архивах белых женщин. Хотя речь шла об информации из первых рук, когда историю менее привилегированной женщины рассказывала женщина более привилегированная, ситуация значительно усложнялась. Сотрудники библиотеки это понимали. Они неоднократно обращались к известным коренным американкам, но ни одна не согласилась отдать свои документы в архив.

Джейн импульсивно написала письмо Мелиссе и посоветовала обратить внимание на Наоми Миллер и портлендскую выставку, а также предложила поговорить с коренными американками, представленными на выставке: возможно, кто-то из них согласится передать документы в архив.

Джейн вернулась домой, а Мелисса все не отвечала. Тогда Джейн поняла, что зря ей написала. Мелисса ясно дала понять, что не хочет с ней разговаривать. Просто Джейн загорелась идеей и потеряла голову, на миг забыв о своем положении.

Странное это было чувство – всем сердцем надеяться, что тебе позволят вернуть прежнюю жизнь.

Вечером Джейн позвонили. Номер с филадельфийским кодом. Сначала она не взяла трубку.

Джейн разбиралась в шкафу с постельным бельем, складывая его содержимое в мусорные мешки. Один предназначался для секонд-хенда, второй – на выброс. Сестра так и не забрала коробки. И не извинилась за свое поведение.

Телефон не умолкал. Наконец Джейн вспомнила: предыдущая владелица лилового дома, продавшая его Женевьеве, жила в Филадельфии.

Она успела ответить за секунду до того, как звонок переключился на голосовую почту.

— Алло? – сказала Джейн.

— Джейн Флэнаган? Это Мэрилин Мартинсон.

Она говорила отрывистым деловитым тоном.

— Здравствуйте! – воскликнула Джейн с преувеличенной жизнерадостностью, компенсируя полное отсутствие энтузиазма у Мэрилин. – Спасибо, что перезвонили.

— Я не могу долго говорить.

— Хорошо, – ответила Джейн. – Тогда сразу к делу. Как я написала в письме, я провожу исследование, связанное с вашим старым домом в Мэне. Меня наняла новая владелица, Женевьева Ричардс. Вы продали ей дом.

Молчание.

— Алло? – спросила Джейн, решив, что их разъединили.

— Я слушаю, – ответила Мэрилин.

— Отлично. Хорошо. В общем…

— Что вы хотите знать? – спросила Мэрилин.

Джейн напомнила себе, что собеседнице почти девяносто лет. Она наверняка привыкла по пятьдесят раз в день разговаривать с мошенниками, которые звонят и говорят, что она выиграла бесплатный круиз, задолжала налоговой или ее несуществующего внука похитили и хотят выкуп. Неудивительно, что она такая недоверчивая.