Книга Утесы, страница 89 – Джули Кортни Салливан

— Это самый живописный приморский городок на свете, – сказал Джек. – Название переводится как «красивый вид с утеса» или что-то вроде того.

Мэрилин и Герберт влюбились в Авадапквит с первого взгляда.

Перед отъездом обратно в Олбани они ели мидии и пили пиво на веранде лобстерной в бухте и случайно подслушали разговор седой официантки с мужчиной, выгуливающим немецкую овчарку.

У Мэрилин с Гербертом беседа не клеилась: они не знали, о чем говорить, кроме Дэйзи. Оба по ней скучали. В то время дочь была их единственным общим интересом. Но теперь супруги с любопытством прислушались к чужому разговору. Обменялись заговорщическими взглядами. В Мэрилин даже всколыхнулась нежность.

— Он живет в Калифорнии, – сказал мужчина. – В Мэн не приезжал ни разу и, похоже, не планирует.

— Одного не понимаю, – ответила официантка, – зачем они оставили ему дом? Он ни разу ничего для них не сделал.

— Тупица племянник – единственный живой родственник, в этом и причина, – ответил мужчина. Он говорил с сильным мэнским акцентом, и Мэрилин почему-то улыбнулась. – Почему мне никто не оставляет наследство? Вот только двоюродный брат оставил ржавые лопаты для снега.

Официантка застонала:

— И не говори.

Не попрощавшись, она отвернулась и подошла к столику Герберта и Мэрилин.

— Вам все нравится? – спросила она.

Мужчина с овчаркой ушел.

— А о чем шла речь? – спросил Герберт с такой фамильярностью, будто он тоже был одним из местных, приходил сюда каждый вечер и уже тысячу раз говорил с официанткой.

Мэрилин приготовилась к отпору, но официантка была только рада им все рассказать. Речь шла о великолепном доме на утесе на выезде из города. Сколько она себя помнила, дом принадлежал сестрам – Этель и Хани Трой.

Недавно сестры умерли: сначала старшая, а через несколько недель и младшая.

— Наверно, не могли жить друг без друга, – рассудила официантка. – Никогда не видела их порознь.

Дом унаследовал племянник с запада, и ходили слухи, что он хочет его продать.

Мэрилин взглянула на Герберта и догадалась, что они подумали об одном и том же. Официантка сказала, мол, в доме много лет находилась гостиница, но Мэрилин это не испугало. Полы прогнили, в спальнях отслаивалась краска. Требовалось заменить всю сантехнику.

— Сестры не заботились о доме, – добавила она. – Там всегда было много народу. Сезонные рабочие, мигранты. Актеры летнего театра. Бесшабашная публика. Этель как-то рассказывала, что после открытия судоремонтного завода в гостинице всегда было полно моряков. Они жили там по полгода-год, не просыхали сутками и относились к дому безо всякого уважения. Помню, один матрос залез в ванну и отрубился, забыв выключить воду. В итоге второй этаж затопило. А еще в доме был пожар. Постоялец уснул с зажженной сигаретой.

— Кажется, я улавливаю суть, – сказал Герберт.

Мэрилин улыбнулась.

Впервые за долгое время у них появился общий интерес – необъяснимое желание купить особняк на берегу океана в городе, о существовании которого они еще неделю назад не догадывались, в трехстах пятидесяти километрах от их теперешнего жилья.

На следующее утро супруги позвонили агенту по недвижимости. Тот назначил просмотр на двенадцать.

Агент сказал, что если они купят дом, то станут третьими его владельцами. Он почему-то особенно это подчеркивал.