Книга Хеллоу, Альбион!, страница 8 – Алексей Хренов

Он остановился метрах в тридцати от Лёхи и распластавшегося дальше в песке прибоя «Бостона». Дверцы с обеих сторон кабины грузовичка хлопнули почти синхронно.

Из кабины спустился на землю офицер — невысокий, подтянутый и рыжий, с аккуратными рыжими усами и выражением лица человека, которому опять поручили разбираться с любыми неприятностями, хоть на аэродроме, хоть в бухте.

Из кузова выпрыгнули двое солдат в дурацких касках с большими полями, похожих на суповые тарелки, и с винтовками «Ли-Энфилд». Винтовки они держали не угрожающе, но так, чтобы было понятно: если что — сомневаться они не будут. За ними из кузова выбрался медик с большой сумкой, тоже в каске, с лицом человека, который уже видел всякое и ничему не удивляется.

Офицер шагнул вперёд и на старательном, но сильно ломаном французском крикнул, чтобы Лёха поднял руки и не двигался.

Лёха ответил ему на французском — спокойно, без суеты, — а потом тем же тоном добавил по-английски:

— Давайте перейдём на наш родной язык. Вам будет проще, а мне всё равно.

Офицер чуть приподнял бровь и перешёл на нормальный английский.

— Откуда вы?

— Экипаж ВВС Франции. Лейтенант Жизель Жюнепи, она ранена, нужна помощь. Я пилот, лейтенант Кокс. И был ещё стрелок…

Тут Лёха замялся. Он вдруг понял, что понятия не имеет, как звали очкарика. Всегда было либо «эй ты», либо просто «стрелок».

— … убит. Нас подбили под Дюнкерком. Вот дотянули до вашего берега.

Офицер коротко кивнул, оглядывая развернувшийся перед ним пейзаж.

— У вас интересный акцент. Вы сами откуда?

— Из Куннунурры. Австралия.

— Конн…нуннурр… Как вы это произносите!

В этот момент один из солдат окинул взглядом «Бостон», задержался на французских кокардах, потом перевёл взгляд на Лёху с автоматом на плече.

— Сэр! Оружие на землю. Медленно.

Тон был исключительно вежливый. Поддержанный направленным на Лёху стволом винтовки и совершенно серьёзными глазами.

— Извините. Разумеется, — кивнул Лёха.

Он медленно, подчёркнуто спокойно снял с плеча МП-38 и аккуратно опустил его на траву чуть в стороне от себя. Затем так же неторопливо вытащил из кобуры свой «Браунинг», положил его рядом с автоматом, выпрямился и поднял руки — без показной бравады, просто чтобы всем вокруг стало спокойнее.

Медик уже склонился над Жизель. Быстро осмотрел её и, зажав пальцами кисть, начал считать пульс. Просто и без лишних слов.

— Жива, — коротко бросил он. — Но её надо срочно отвезти в госпиталь.

Лёха только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

Второй солдат тем временем уже дошёл до самолёта и осматривал его, качая головой, разглядывая пробоины и следы огня.

— Весёлое у вас выдалось утро, — крикнул он оттуда.

— Да уж, обхохочетесь, — довольно мрачно ответил Лёха. — Парковка, как видите, получилась неидеальной.

Офицер посмотрел на подбитый «Бостон», на белые скалы за спиной, на море, которое шумело так, будто ничего особенного не произошло, и, повернувшись к Лёхе, произнёс:

— Добро пожаловать в Англию, лейтенант Кокс.

И в этих словах было всё: и настороженность, и порядок, и начало длинного разговора, который обязательно последует.

03 июня 1940 года. Аэродром Манстон ВВС Великобритании, побережье Кента, Англия.

Жизель грузили бережно, но быстро. Медик, не тратя слов на сочувствие, уже отдавал короткие распоряжения, и двое солдат аккуратно подняли её вместе с одеялом, как поднимают не раненого человека, а что-то гораздо более ценное и хрупкое. Грузовичок, тот самый угловатый малыш с брезентовым тентом, терпеливо тарахтел, словно понимал, что сегодня ему поручили работу поважнее, чем развозить хлеб.