Книга Хеллоу, Альбион!, страница 83 – Алексей Хренов

На секунду в каюте стало совершенно тихо.

И в самый неподходящий момент дверь приоткрылась, и в каюту осторожно просочился адъютант — с тем выражением лица, с каким обычно приносят новости, врядли способные кого-нибудь порадовать.

Он щёлкнул каблуками, вытянулся и отчеканил:

— Месье адмирал, срочное сообщение. Британские самолёты пытались минировать выход из порта. Наши истребители поднялись и сбили один из них.

Жансуль на секунду замер.

А потом… расцвёл.

Не улыбнулся — это было бы слишком просто. Он именно расцвёл, как человек, которому только что принесли доказательство собственной правоты, аккуратно перевязанное ленточкой.

— Вуаля! — произнёс он с тихим удовлетворением, словно ставя жирную точку в споре, который, по его мнению, уже был выигран.

И, повернувшись к Дюфе, добавил с ледяной вежливостью:

— Проводите этого бывшего лейтенанта до катера, — отрезал Жансуль, отворачиваясь к окну, давая понять, что разговор окончен.

Часы пробили половину второго дня. Жансуль бросил вдогонку:

— И да, я готов принять вашего британского посланника для переговоров.

Лёха отдал честь, развернулся, вышел и только уже за дверью позволил себе чуть-чуть грязно выругаться.

Холланд ждал его на катере, стоя у борта с тем видом, с каким обычно ждут ответа, который заранее не хочется слышать.

Он обернулся:

— Докладывайте.

Лёха помедлил, посмотрел в сторону торчащих над водой мачт французских кораблей, будто надеялся, что там внезапно появится какой-нибудь другой, более удобный ответ.

— Я облажался, сэр… — сказал он наконец. — Передал всё, что вы просили, но не сумел убедить господина адмирала. Во Франции тоже есть высокомерные козлы, сэр. Но он готов наконец-то вас лицезреть. Не прошло и шести часов.

Холланд не сразу ответил.

Он стоял, глядя туда же, куда и Лёха, и молчал ровно столько, сколько требуется человеку, чтобы окончательно перестать надеяться, затем усмехнулся и полез в катер Дюфе.

— Жаль, — произнёс он, усмехнувшись. — Очень жаль. Времени совсем не остаётся, но будем надеяться, мои навыки переговорщика понравятся месье адмиралу больше.

Полтора часа Кокс не делал ничего, сидя в катере у входа в бухту. Ну, если не считать, что он разделил свой заначенный с утра бутерброд с лейтенантом флота, отлил с борта по направлению французского поста на мысу, показав им всё своё красноречие жестами, и даже обыграл лейтенанта в камень-ножницы-бумага, наставив тому прилично щелбанов. Но мы должны признать, что, конечно, Кокс жульничал.

Вернувшийся капитан Холланд был мрачнее тучи и неразговорчив. Он приказал дать полный ход по направлению к эсминцу, маячившему вдалеке.

— В общем, лейтенант Кокс, боюсь, меня бы тоже не взяли в Форин Офис Его Величества, — мрачно пошутил он.

Потом повернулся, и голос снова стал ровным, рабочим:

— Готовьте свой аэроплан к взлёту. Вашему тазику с крыльями тут делать больше нечего. Займитесь своими прямыми обязанностями.

Третье июля 1940 года. Небо морем в районе базы французского флота Мерс-эль-Кебир, Алжир.

Получив вежливое, но вполне ощутимое пожелание заняться, наконец, своим прямым делом, «Валрус» с тремя перцами внутри нехотя оторвался от воды и, не склонный к излишнему энтузиазму, минут десять медленно карабкался на пару километров вверх, развив свои честные сто пятьдесят. Затем он устроился несколько в стороне от происходящего, заняв место в первом ряду партера — со спокойным видом зрителя, пришедшего пораньше, чтобы не пропустить начало шоу.